Если бы он повременил со своими признаниями, они могли бы насладиться приятной, хоть и утомительной конной прогулкой. Направленная на него ярость Анвен сулила сущий ад, и ему некого было винить в этом, кроме себя самого.
Тиг принял решение скакать вместе с ней, потому что мысль о том, что она будет находиться в тесной близости с кем-то из его людей, была для него совершенно непереносима. Но он не учел одного – каково ему будет снова обнимать ее. Они были близки всего один раз, и с тех пор он не переставая думал об этом.
Да и Анвен, что бы она ни говорила, не смогла скрыть свою реакцию на него. Сажая ее в седло, Тиг ощутил ее желание."
"Перед его мысленным взором возник соблазнительный образ, от которого все тело напряглось, и Тиг подумал, что нужно немедленно отвлечься от испытываемого к Анвен желания. Им ведь несколько часов ехать, и он попросту не сможет спешиться, когда окажется у ворот Гвалчду.
– Расскажи мне о своих драгоценных ястребах, – попросил он.
– Ты хочешь услышать о моих ястребах?
Голос ее был низким и хриплым. Значит, и она испытывает то же, что и он, хоть и сидит прямая, точно доска, изо всех сил стараясь не касаться его. Анвен злит собственное желание. А он по-прежнему желает ее, хоть и не следовало бы.
– Это поможет отвлечься от мыслей о том, что мы хотим сделать на самом деле.
– Лично я не хочу иметь с тобой ничего общего, – солгала Анвен. – И говорить с тобой тоже не собираюсь.
– Нам предстоит долгий путь, и обоим требуется развлечение.
Анвен ненавистно было подчиняться его требованиям, но он прав, черт его дери! Не может же она всю дорогу злиться, да еще думать о том, что, стоит лишь повернуть голову, их губы соприкоснутся.
– Сколько себя помню, соколиный двор всегда был частью моей жизни, – сказала она и почувствовала, что Тиг с силой выдохнул, точно до этого долгое время задерживал дыхание. – Будучи главным сокольничим, Мелун обучил меня всему, что знал сам.
Ей было приятно говорить о прошлом – то было счастливое время. Птицы завораживали Анвен своей красотой и смертоносностью. Но больше всего ее восхищала их способность парить в небесах.
– Когда Мелун начал терять зрение, мне пришлось стать его глазами. Не хотела, чтобы Уриен узнал, ведь тогда он отослал бы Мелуна прочь или поручил бы какую-нибудь унизительную для его гордости работу.
– А как же Роберт? Разве он не вступился бы?
Анвен не спешила отвечать, вспоминая сказанное ей Мелуном.
– Не думаю, что он стал бы это делать, потому-то я и беспокоилась о Мелуне, пока… поправляла здоровье в Гвалчду. Но он рассказал мне, что, когда пропал Галли, Роберт вмешался.
– Почему ты стала не сокольничим, а ястребником?
– Ястребы – птицы непредсказуемые, и приручить их непросто, но именно за непокорный нрав я и люблю их.
