В комнате было холодно, а потому он натянул нижнюю рубашку и короткие штаны, подчеркивающие его крепкое, мускулистое тело.
Повернув голову, Анвен заметила стоящий на столике большой кувшин с водой и медную чашу для умывания. Ставни были закрыты, и комната тускло освещена, но по доносящимся из-за окна звукам она заключила, что утро в самом разгаре. Никогда в жизни она так долго не спала. Девушка с наслаждением потянулась, нежась под теплым одеялом.
Тиг повернулся к ней с улыбкой, и Анвен затрепетала от внезапно нахлынувшего на нее ощущения счастья. Он выпрямился, и Анвен покраснела, заметив в вырезе его нижней рубашки свежие отметины от поцелуев. Ее поцелуев. Сверкая глазами, Тиг потянул за край одеяла.
Анвен заупрямилась.
– Я думал, что после третьего раза мы навсегда забудем о стыдливости, – проговорил он с улыбкой.
– Но здесь же светло, – возразила Анвен.
– Да, я знаю. – Тиг склонился и с нежностью поцеловал ее в губы. – Я принес тебе полотенце и воду, чтобы ты могла привести себя в порядок. Хотел сам тебя помыть, но теперь вижу, что мне это не по силам, – добавил он и рассмеялся.
Этот почти мальчишеский смех поразил Анвен. Что-то в Тиге неуловимо изменилось, появилась легкость.
– Отвернись, – приказала Анвен и поднялась с постели.
Вздохнув, Тиг повиновался и вышел из спальни.
К тому времени, как он вернулся – на этот раз с подносом в руках, Анвен успела привести себя в порядок и снова забралась под одеяло. Тиг поставил на столик рядом с кроватью поднос, нагруженный сыром, фруктами, холодным мясом и свежим хлебом, и лег рядом с ней.
Анвен проголодалась, но в последние недели ее желудок отказывался принимать пищу по утрам. То было напоминание об их ребенке, о котором ей предстоит рассказать Тигу. Однако сегодня ей казалось, что она сможет поесть.
Взяв ломоть хлеба, Анвен с наслаждением вонзилась в него зубами.
– Если будешь есть так соблазнительно, я не дам тебе насытиться. – Тиг выразительно посмотрел на ее губы и перевел взгляд на поднос.
Наблюдая за тем, как Тиг надкусывает инжир, Анвен поняла, что он имел в виду. Как ни просто было отсрочить признание, которое она должна сделать, Анвен знала, что время пришло.
– Я тебе верю, – сказала она.
Лицо Тига вновь стало серьезным.
– В чем именно?
Анвен откусила еще хлеба, стараясь успокоиться.
– Я пришла к тебе, потому что поверила, – пояснила она. – И на крепостную стену вышла в попытке отыскать тебя, чтобы рассказать… – Анвен сделала глубокий вдох, веля себе не торопиться. – Ты не предатель, – признала она. – Я всегда знала, каков Уриен на самом деле, но предпочитала не замечать очевидного. Он был моим отцом, хоть так и не признал этого, и не стал для меня настоящим родителем, а я все надеялась, что и в нем есть что-то хорошее.
