Меня до сих пор трясет, тело не слушается, по венам ещё течет горячая волна наслаждения.
Романов хватает меня за руки, сажает, вынимает мокрые пальцы и водит ими по моим губам. Это грязно, развратно, но так прекрасно, когда он слизывает мое удовольствие с губ. Он выпрямляется, смотря на меня голодными, дьявольскими темными глазами. Я немного прихожу в себя и замечаю, как сильно вздымается его грудь и как напряжены скулы. Глеб нагло триумфально усмехается, берет бутылку шампанского, наливает в мой бокал и подносит его к моим губам.
— Пей из моих рук! — грубо говорит он, когда я хочу взять бокал. И я послушно пью, смотря Романову в глаза. А там — бездна, в которой хочется утонуть и захлебнуться. Кажется, этот мужик может подарить мне как рай, так и ад. Он мой Бог.
Романов намеренно наклоняет бокал и шампанское стекает по моему подбородку на грудь, будоража разгоряченное тело. Он отставляет шампанское, вынимает из кармана презерватив.
— Держи, — протягивает мне презерватив, и я беру его дрожащими руками. И тут начинается представление, которое вновь меня возбуждает. Романов начинает раздеваться! Он снимает джемпер и отшвыривает его на диван. Тело рельефное, подтянутое, по-мужски красивое, с широкими плечами и выступающими венами на руках. Нет, он не накачан, как это сейчас модно, он просто подтянут и спортивен. Красивое сильное тело, которого хочется касаться.
— Нравится то, что видишь? — ухмыляется гад, начиная расстегивать ремень. Он спускает джинсы с боксерами, освобождая большой налитый возбуждённый член. И мне, словно девственнице, страшно от его размеров. У моего первого мужчины было все гораздо скромнее. Сглатываю, смотря, как на большой головке выступает капелька влаги.
— Надевай! — указывает глазами на презерватив, и я усмехаюсь, вливаясь в игру. Разрываю упаковку, прислоняю презерватив к головке, и прихожу в восторг от того, что Романов втягивает воздух, когда я раскатываю презерватив по члену.
— Мне кажется, он тебе мал, — усмехаюсь я.
— Приму за комплимент, — Глеб ловко натягивает презерватив до конца, хватает меня за шею, и меня опять накрывает возбуждением, несмотря на то, что между ног горит от его грубых пальцев. Он притягивает меня к себе и впивается в губы, дико, страстно. Никакой нежности и ласки, и как ни странно мне нравится. И теперь я понимаю, чего мне не хватало с Владимиром, — власти и мужской животной страсти. А потом он хватает меня за талию и переворачивает на живот, сам ставит мои колени на стол, нажимает на спину, вынуждая прижаться лицом к столу.
— Моя любимая поза, и ты в ней великолепна."
"Вскрикиваю, когда Романов шлепает меня по попе, создавая характерный шлепок и резко входит одним мощным толчком, до самого конца.
