Я важную съемку перенесла и через час должна быть на другом конце города, – говорю Ковалёву, когда он опускается на сиденье, даже не обратив на меня внимания.

– Так бы сразу и сказала. Откуда мне было знать о твоих планах?

Андрей затемняет экран и прячет телефон в карман. Берет бутылочку воды, откручивает крышку и делает несколько глотков. Других покупок у него я не замечаю. Осознание, что Ковалёв разговаривал по телефону в мини-маркете, когда мог бы делать это в салоне автомобиля и сэкономить мое время, обжигает новой волной злости.

– Блин, таблетки в чемодане забыл.

Не достанешь? – Андрей задерживает на мне свой черный взгляд.

Если бы можно было безнаказанно убивать – обязательно бы это сделала. Прямо сейчас.

– До дома потерпишь, – отвечаю как можно спокойнее.

Папа научил, что, если кто-то очень бесит, нельзя показывать ему своих настоящих эмоций, нужно до последнего сохранять внешнее спокойствие. Особенно если собеседник испытывает те же чувства. Показное равнодушие выбьет оппонента из колеи. Но Ковалёва почему-то не выбивает. Такое ощущение, что ему все равно.

Какое-то время мы едем в полной тишине.

От напряжения закладывает уши. Я чувствую себя так, словно нахожусь внутри огромного вакуумного шара.

– Чем занимаешься сейчас? – первым нарушает молчание Андрей. – Где-то работаешь? Если встреча важная, могу с тобой прокатиться, – произносит так, словно делает мне одолжение.

Не знаю, каким чудом не выжимаю педаль тормоза. Хотя можно было бы это сделать. Чтобы Ковалёв разбил себе лоб.

– Нет. Отвезу тебя домой. Здесь уже близко.

Надо бы уточнить у отца, где брать терпение в тех ситуациях, когда якобы нужно держать невозмутимое лицо.

"

"В машине снова повисает тишина. Кошусь в сторону Андрея. Прижав пальцы к вискам, он сидит с закрытыми глазами и морщится. Мне безразлично, всё ли у него в порядке со здоровьем, хотя кое-что берусь уточнить на всякий случай. Сиделкой быть я не нанималась.

– Папа сказал, ты после травмы. Что-то серьезное?

– Неаккуратно упал, – уставшим голосом сообщает Ковалёв. – Перелом ключицы, смещение позвонков, сотряс. Почти месяц провалялся в больничке, пережил две операции. Сейчас нужно серьезно восстанавливаться.

Даже немного радует, что Андрей будет не таким активным, как всегда. Есть надежда, что намордник и цепь покупать не придется. Кстати, про намордники.

– А собака твоя где? Каспер, кажется? Ты с ней никогда не расставался раньше, – вспоминаю я.

Лицо Андрея тут же мрачнеет.

– Пока я был в больнице, Каспер умер, – отвечает он, издав тяжелый вздох.

– От старости? Сколько ему было лет?

– Примерно как тебе. – Ковалёв открывает глаза и смотрит в упор.

Дрожь пробирает от этого взгляда. В нем явная угроза.