Они преследовали какого-то оборвыша. Худой как палка мужчина, одетый в лохмотья с ног до головы, спасался от них, стараясь спрятаться в переулках.
Местные гнали его палками, кидались камнями. В чем была причина их ненависти, я решительно не понимал.
На миг вся свора исчезла за продолговатым сараем. Потом, с другой стороны, показался оборванец. Он торопливо перелез через низкорослый заборчик пустого загона для овец, побежал под низенький навесик, чтобы спрятаться там.
Толпа, казалось, промчалась мимо, но какой-то ребенок, бежавший следом, вдруг остановился, указал на сарай. Тогда местные гурьбой помчались туда. Оборванец пустился бежать, пока его не настигли, но упал посреди загона, стал отползать. Тогда разъяренная толпа его настигла.
К моему удивлению, местные не кинулись бить его ногами. Они сторонились мужчину и только и пытались, что достать его палками. Кидались камнями.
Мужчина сначала просто полз, но когда оказался у ограды, прижался к ней спиной. Закрыл лицо руками. Когда его стали дубасить палками, тот внезапно собрался с силами и бросился на толпу. Она мгновенно отпрянула, разбежалась в стороны, а мужчина с трудом перелез через ограду, снова бросился бежать, неуклюже прихрамывая при этом. Толпа, казало, прибывала несколько мгновений в смятении, но потом опять собралась и пустилась в погоню за мужчиной.
Продолжалось это не так долго. Еще минут сорок я наблюдал за этой беготней, а потом оборванец просто исчез. Местные искали его, но найти так и не смогли. В нашу, советскую сторону никто тоже двигаться, кажется, не собирался. На этом и кончилась «эпопея» с оборванцем и толпой.
Когда до конца дежурства осталось минут тридцать, а я только закончил очередной сеанс связи, вышел обратно к биноклю. Стал наблюдать за небольшим лесистым участком на границе. Именно за тем, где живет Муська, которую подкармливают наши ребята.
Отсюда, с вышки, лесок казался совсем маленьким. Не больше городского парка. Но тогда, когда я сам пробирался по нему, он ощущался мне настоящим лесом. В бинокль я даже увидел тот самый орех, под которым жила наша заставская лисица.
Когда я принялся осматривать опушку леса, случилось кое-что странное. Как по команде, на том берегу Пянджа, в кишлаках, залаяли собаки. Кто-то из наших псов тоже было присоединился к этому хору, на Нарыв, видимо, быстро его осадил. Над Пянджем повис далекий собачий лай.
Очень скоро я увидел, почему возбудились почти все местные псы в округе. По равнинной местности к лесу шел… волк. Он торопливо двигался рысью, иногда оглядывался, прислушивался, навостря уши.
Не было бы в этом ничего особенного, если бы ни один момент. Увидев волчицу, а то, что была это волчица, у меня не осталось сомнения, я тут же заметил бегущего немного сзади… Булата.
Да, именно так.
