– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Что бы ты…
Отставив переноску, поднимаюсь и разворачиваюсь. У Звезды открывается рот, Миша шире распахивает глаза. А я улыбаюсь и доверительно сообщаю:
– Это месть. Нравишься ты ей, она маму мою просила тебя приворожить, а мама отказалась, поэтому Звездопадова дискредитирует меня на случай, если я об этом расскажу. Ты поосторожнее с ней, не ешь и не пей рядом, а то мало ли какие она жидкости подольёт по рецептам из интернета.
– А… это неправда! – Звезда смотрит на Мишу вытаращенными глазами. – Она врёт!
Но Миша в мистику верит, раз после чёрной кошки дорогу задом наперёд переходит, а восхищение собой у него под стать звездопадовскому.
Автобус тормозит, и хотя выходить рано, поднимаю переноску и улыбаюсь:
– Ну, хорошего вам вечера. Миша – удачи.
– Я не пыталась тебя приворожить! – взмахивает руками Звезда, но Миша от неё отодвигается.
А я вышагиваю к открывшимся дверям. Спускаюсь следом за парнем в наушниках. Оборачиваюсь помочь хлипкой бабушке с тростью спуститься и перешагнуть через снежную кашу.
Ветер задувает снежинки за шиворот, под пуховик. И в переноску. Прижимаю её к груди и отступаю под укрытие остановки – к другим мёрзнущим в ожидании транспорта.
Вздыхаю: Звездопадова всему институту расскажет. Представит всё в самом мерзком свете. И мамину рекламу покажет, а она там в образе потомственной ведьмы. Всем же не объяснишь, что это для работы!
Подняв переноску, прижимаюсь к холодным прутьям дверцы. Когтистые лапки трогают за нос, цепляют выбившийся из-под шапки рыжий локон.
– Только ты, Марк Аврелий, меня и понимаешь.
Тяжко – хоть кричи. Но толку? Снова начнутся шепотки за спиной, шутки… Ну и ладно, я могу за себя постоять.
– Прорвёмся! – опускаю переноску.
Собираюсь развернуться, но в проёме между домами вспыхивает свет.
Мутный из-за разделяющего нас разрисованного пластика остановки, свет гаснет. Вспыхивает. Пульсирует.
Манит.
Меня толкают сильно, больно. Пихают ворчливо:"
"– Смотри, куда прёшь!
Оказывается, я пересекаю тротуар за остановкой.
Марк Аврелий мечется, сотрясая переноску, пищит, а я не могу оторвать взгляд от света.
Столкнувшись с ещё одним прохожим, шагаю в промежуток между домами, иду, тянусь рукой к сияющему столбу.
Дотронуться! Я должна дотронуться до этого расписанного странными символами столба. Обязана!
Дико пищит Марк Аврелий. Но я иду вперёд.
Ладонь соприкасается с сияющей поверхностью.
