– Оборжаться! Ты нас точно убьешь! Вот это будет веселье! Народ хоть пирожков халявных пожрет.

– Трусишка, – говорит он необычно ласково, и нежное тепло разливается в груди.

Замолкаю, пытаясь остановить карусель эмоций, которая раскручивается все быстрей. Страх. Интерес. Смущение. Раздражение. Все сразу. Одно вытекает из другого и впадает в следующее. Не понимаю, что происходит. Не понимаю, что вообще здесь делаю, но начинаю наслаждаться скоростью и по-настоящему уютным молчанием, разбавленным лишь спокойным звучанием тихой музыки.

Через несколько километров сворачиваем с трассы и тормозим на заправке. Никита поворачивается ко мне лицом, и я нерешительно перевожу на него взгляд.

– Да не съем я тебя, Аня. Неужели я такой страшный?

– Я тебя не боюсь, – заявляю твердо.

Клим срывает маску моего бесстрашия одним движением – медленно протягивает руку и накручивает на палец прядь моих волос. Тихий лихорадочный вдох обжигает горло.

Да. Никита страшный.

Не в прямом смысле, но вокруг его образа как будто проступает темный ореол. Никогда точно не знаешь, чего можно ожидать от этого парня. И каждый его выпад выводит на эмоции, причем, крайне противоположные друг другу.

– Зачем ты их покрасила? – спрашивает Никита, играя с моими волосами.

Выпадаю из реальности, возвращаясь на год назад.

Едкий запах дешевой краски для волос наполняет маленькую ванную комнату. Наношу темную жижу голыми руками, остервенело втирая в голову. Хочется исчезнуть. Испариться. Стать невидимкой. Стать кем-то другим.

– Просто так, – отвечаю надломлено.

Никита скользит взглядом от своей руки к моей шее, прикасается кончиками пальцев к местечку, где бьется пульс. Холод его кожи обжигает, словно поцелуй Смерти. Клим смотрит в глаза, молчит, но такое ощущение, что он все понимает. Ему не нужны ответы, потому что он уже знает, кто я на самом деле. Сломанная, испорченная, жалкая…

Это невозможно! Нереально!

– Сахар и молоко?

С трудом соображаю, о чем он. А, нет. Вообще не соображаю.

– Что в кофе добавить? – поясняет Никита и открывает дверь, наконец, ослабив тиски.

– Молоко.

Клим уходит. Яростно кусаю губы. Что я вообще творю? Кажется, у меня уже эмоциональный передоз. Хватит! Не так уж и далеко мы отъехали. А может и далеко… Нужно подышать свежим воздухом. Расстегиваю ремень, ударяя себя по подбородку, и злюсь еще больше. Дергаю ручку двери и… Облом. Он что запер меня?

Две минуты до взрыва…

Нервы превращаются в кучку тротила, а терпение заносит палец над кнопкой детонации, когда Никита появляется на горизонте с двумя бумажными стаканчиками и коричневым пакетом в руках. Ему приходится изловчиться, чтобы вытащить ключи и открыть замок. Слышу щелчок и тут же выныриваю из машины.

Ледяной ветер подхватывает волосы и хлещет по лицу.