Повторное сканирование после всех манипуляций показало, что большая часть неровностей суставной поверхности костей исчезла. До идеала пока далеко, но надо ещё хоть немного простимулировать восстановление хрящей из тех жалких остатков, что имелись в наличии. Что точно хорошо заметно — что мне удалось почти полностью побороть воспаление. С ходьбой теперь точно будет легче.
— Проблема с коленным суставом у вас очень серьёзная, — сказал я, когда решил, что на сегодня достаточно. — Но не безнадёжная. Сегодня вам уже будет легче, но, чтобы в ближайшее время снова всё не вернулось, надо продолжать лечебные процедуры.
— Спасибо, господин лекарь, оно уже практически не болит, — сказала довольная пациентка, осторожно слезая с манипуляционного стола. — Когда мне теперь приходить на повторную процедуру?
— Послезавтра, — ответил я. — Только пока лучше старайтесь не нагружать правое колено и продолжайте ходить на костылях, даже если не болит.
Когда зашёл следующий пациент, зазвонил телефон. Увидев номер секретаря Обухова, я уже начал мандражировать.
— Александр Петрович, вам срочно надо заехать к Степану Митрофановичу, — безапелляционно заявил он, даже не поздоровавшись, что меня напрягло ещё больше."
"— Во сколько лучше? — стараясь держать себя в руках спросил я. — Просто я ещё приём не закончил.
— Я же сказал, срочно! — выпалил секретарь и бросил трубку.
Ну всё, капец! В затылке заломило, виски пульсировали, похоже поднялось давление.
Пациент уже в кабинете, Света расположила его на манипуляционном столе, а у меня руки дрожат и колени подгибаются, я категорически не готов даже просто спросить у него про самочувствие, потому что не уверен, что сам себя вообще хоть как-то чувствую. Так, Саня, ты чего это так разошёлся? Тебе что, повестку в суд вручили? Прислали чёрную метку? Нет? Тогда убираем мандраж, заканчиваем по-быстрому приём и едем к Обухову. Ещё ведь далеко не факт, что ответ отрицательный и я в ближайшее время стану жертвой репрессий.









