Лезары улетели, бросив где-то останки своих жертв, а я записала себе — эти твари действительно очень опасны, и что самое скверное, я не знаю, в какой момент они становятся агрессивными. Когда юная барышня учила Маризу ездить на лошади — что, как я сейчас понимала, и привело к тому, что бедняжка свернула себе при падении шею и заполучила меня в свою неумную голову — лезары спокойно летали над лесом… наверное, тогда еды им хватало.
Мы тронулись в путь. Кучер все равно старался держаться ближе к лесу, но продолжалось это недолго, дорога свернула, слилась с другой и стала более оживленной, а мы теперь находились на совершенно открытом пространстве.
Под колесами чавкала грязь, телеги и кареты, попадавшиеся нам навстречу, были заляпаны по самую крышу, лошади походили на тощих длинноногих свиней. Когда начало темнеть, мы остановились на ночлег в очередном трактире — постоялом дворе? Гостинице? — уже более приличном, чем в первый раз, и кучер, напуганный моими предупреждениями, обращался со мной как с госпожой. У него было достаточно времени все обдумать. Проблемы определенного характера он решил с порога, перемигнувшись с какой-то разбитной девицей.
Возможно, я никогда не стала бы той, кем стала, если бы не умела реагировать на обстоятельства и учиться быстрее, чем конкуренты. Как только я вошла в комнату, сразу потребовала принести мне сена и купила — денег было жалко, но выбор отсутствовал — у хозяйки новые простыни. Ванны не было, воду мне принесли холодную, но я заставила ее нагреть и прокипятить, содрогнувшись, правда, от запрошенной цены, а еще — потребовала оставить себе кувшин с кипятком, справедливо полагая, что наутро вода остынет достаточно, чтобы можно было пить.
Нужно было что-то изобрести с едой, думала я, ковыряясь в принесенных мне блюдах. Теперь у меня была явно «господская» порция, но и она мне не нравилась. Слишком жирная, слишком пресная, есть одни безвкусные овощи можно, но без мяса я буду мерзнуть. Но есть мясо, какое оно тут… скажется ладно если на фигуре, а если на здоровье? Что тут вообще умеют лечить? Мне не хотелось проверять искусство местных лекарей опытным путем, тем более на себе.
Город я увидела на следующий день после полудня.
Он почти ничем не отличался от деревень или городишек поменьше. Те же здания, те же цвета, те же узкие улицы — еще уже, как мне казалось, чем те, что я уже видела — только куда больше ора и вони. Улицы были зажаты между домов, и поэтому звуки и запахи, запертые в пространстве, сосредотачивались, накапливались и усиливались в разы. От них некуда было деваться, они пробирались мне в нос и в уши, и я понимала, что это чуть ли не основное, с чем мне нужно научиться справляться.
Карета в очередной раз свернула, и я вдруг увидела… ну, наверное, это был замок.
