Мы проходим к столику, к нам присоединяется официант с меню, и только я хочу его поблагодарить, как мой взгляд застывает на мужчине за соседним столиком.
Я не видела этого человека пять лет. Он постарел, но взгляд ни капельки не изменился. Цепкий, жесткий, заставляющий чувствовать себя блохой на зеркале микроскопа.
Все мои страхи и обиды вновь вспыхивают, заставляя задыхаться и желать прямо сейчас оказаться в другом месте и в другом времени.
– Макс, – шепчу и трогаю его за руку.
– Что такое? – он, не глядя по сторонам, отодвигает мне стул.
– Посмотри, – киваю ему.
Макс несколько секунд молча смотрит в глаза своего отца, а потом переводит взгляд на мать.
– Ну раз уж мы встретились, – небрежно вытирает рот его отец тканевой салфеткой. – Глупо делать вид, что мы не знакомы. Присаживайтесь, – делает широкий взмах рукой на соседние стулья.
– Мне изменить сервировку? – интересуется официант.
– Макс, действительно, – нервно вторит отцу мать.
– Да, – накрывает мои пальцы Царицын и сжимает в знак поддержки. – Мы подсядем за соседний стол, – отвечает он официанту, а я с досадой понимаю, что поесть мне сегодня не судьба.
Глава 41. Эмоции
Ася
– Обязательно попробуйте корпаччо, – советует мне мама Макса.
Я чувствую запах сырого мяса и срочно делаю несколько глотков сока.
– Чем вы сейчас занимаетесь? – вальяжно интересуется отец Царицына.
– Преподаю в ВУЗе несколько дисциплин, учусь в аспирантуре, – отвечаю, с легким вызовом. – Сею доброе, разумное и вечное.
– Похвально, – хмыкает он.
Макс незаметно успокаивающе гладит меня по бедру. Господи, это же настоящее издевательство!
А Макс… Я не понимаю, почему он не может просто встать, подать мне руку и увести отсюда. Ведь прекрасно понимает, как я сейчас себя чувствую. Или…
Ну нет. Макс бы не стал. Или стал? Он же не мог специально подстроить наш совместный ужин? Поэтому так торопился в магазине игрушек?
– Шампанского, Аня? – предлагает Мирослава Семёновна.
– Нет, спасибо, – качаю я отрицательно головой. – У вас какой-то праздник? – интересуюсь вежливо.
– Годовщина свадьбы, – выразительно осуждающе стреляет отец Макса в него глазами. – Тридцать лет.
– Поздравляю, – говорю обескуражено и тоже смотрю на Макса.
После этого уйти – это просто верх хамства. И я жду, как он будет разруливать ситуацию.
– Совсем из головы вылетело, – как ни в чем не бывало, Царицын уплетает салат. – Поздравляю. Может быть, после завтра со мной на Домбай полетите? Мам, ты же давно хотела покататься, а тебе, отец, я бы показал проекты гостиниц, раз уж ты согласился принять это направление…
– Нет, Макс, – отвечает он. – У нас ещё завершились не все переговоры с Айзенкоским.
