Чтобы как с картинки, с разворота глянцевого журнала – но живой, теплый, настоящий, а потому – сто очков вперед всем разворотам. Плечи у него шикарные – даже лучше, чем думалось. Когда они под ладонями  - теплые, гладкие. Да все там под стать плечам – и грудные мышцы, и пресс, и…

Так, лучше про лицо.  Глаза у него в конце стали совсем серые, без малейшего проблеска зелени, только темный серый бархат. А на подбородке, оказывается, есть ямочка – но только на ощупь чувствуется. И губы – красивые, и это только половина дела. Он же ими еще и пользоваться умеет. И не только чтобы лапшу судье на уши развешивать.

Все умеет. И целовать, и гладить, и знает, где и как. И языком умеет работать не только в зале суда, магистр оральных искусств просто. Это мастерство в полной мере Полина не дала продемонстрировать – в конце концов, это она его пришла трахать, а не он ее! Правда, Ростислав Игоревич был не в курсе, кто кого, и вышла у них в итоге ничья. Один-один. Оргазм настиг Полину, хотя дала ведь себе слово голову не терять. Угу, черно с белым не носить, «да» и «нет» не говорить. Кто же знал, что он хорош в постели? Нет, не то.

Об этом знали и говорили многие. Кто бы мог предположить, что он НАСТОЛЬКО хорош? Нет, снова не то. Кому бы в голову пришло, что он ТАК подействует на нее, Полину? Риторические вопросы, ответы на которые нашлись на дне смятого с хрустом стаканчика из-под капучино.

Дура вы, Полина Алексеевна. Еще и трусы оставила у него. Черт его знает, куда он их швырнул, стаскивая зубами. Вот же затейник! Полина усмехнулась. Потом всхлипнула. И на этом панихида по собственной глупости и трусам была признана официально завершенной.

Пора ехать домой. Будем считать, что не утонула. Но нахлебалась – преизрядно.

Заседание третье. Сторонам предлагается обменяться документами.

Качественно отлюбленный организм через три дня сообщил, что готов повторить. Именно  с той девочкой со сладким ртом и всем остальным. Своему организму Ростислав Игоревич Ракитянский отказывать не привык, а потому засобирался в офис к Полине Алексеевне Чешко. Обнаруженные и переданные приходящей уборщицей черные кружевные трусики кокетливо выглядывали самым кончиком из нагрудного кармана пиджака.

Рыцарский кодекс поклонения Прекрасной Даме Ростислав хоть и трактовал весьма вольно в деталях, но по сути исполнял безукоризненно. Даже стихи девушкам писал в юности, был грешок. Сейчас же ограничился мелодичным насвистыванием, в котором без труда узнавался супер-хит позднего Тома Джонса.

- У себя?

Помощница Чешко подняла курносое лицо от вороха бумаг.

- Ой, сейчас скажу-то Полине Алексеевне, подождите! – девушка схватилась одной рукой за телефон, другой заправляя за ухо торчащую светлую прядь.