Как у Коровкиных.
Он сверлил ее мрачным взглядом. Полей овладело чувство какого-то всепоглощающего пофигизма. Все, все полетело в тартарары. Спасать нечего, пусть все рушится, горит, тонет. Она устала, смертельно устала.
- Ты специально бесишь меня, да?
- Да. Да! Да!!! – она вскочила на ноги. – Делать мне больше нечего, как СПЕЦИАЛЬНО бесить тебя. Вот смотри, - Поля в одно стремительное движение выдернула из сумочки паспорт и раскрыла его. – Мое самое большое, заветное желание – чтобы там была написана фамилия «Ракитянская». Не можешь мне этого предложить – пошел вон!
От ее вопля шарахнулась подошедшая было к ним с целью обнюхать ноги мелкая собачка. А Ростислав Игоревич ошалевшим взглядом уставился в протянутый ему гербовый документ. Нахмурил брови и вдруг быстро забрал его из рук Поли. Поднес почти к носу, потом перевел взгляд на Полину. Запрокинул голову и разразился приступом громкого раскатистого, почти взахлеб, хохота.
Вот че-е-е-рт…
* * *Ракитянский хохотал долго, с чувством, до слез, почти до икоты. Все это время Поля пыталась отобрать у него паспорт. Безрезультатно. Он просто поднял руку вверх. Она барабанила по его груди – но он лишь хохотал громче, почти подвывая нечленораздельными слогами. Она даже вскочила на скамейку, чтобы дотянуться до паспорта, но и эта попытка не увенчалась успехом. Зато она увидела пару проходивших мимо женщин, которые во все глаза смотрели на них. А может, это мамины знакомые?! Полина вдруг как будто со стороны увидела себя – жалкую, растрепанную, со скамейки пытающуюся добраться до рук великолепного в своем небрежном столичном глянце господина Ракитянского, давящегося от смеха.
Что она там просила? Чтобы до унижения дело не дошло? Чтобы не заплакать? Надо было просить о том, чтобы на ее признание в любви не ответили приступом хохота. Поля сползла вниз и села на скамейку. Ссутулилась. Все, приплыли окончательно.
Потонули.
Где-то сбоку шумно дышал носом Ракитянский. Потом выдохнул – тоже шумно. И произнес нараспев, смакуя:
- Капитоли-и-и-и-на…. Ой, я не могу-у-у…
Поле захотелось заткнуть уши, закрыть глазами и спрятаться под отсутствующее - увы – одеяло."
"Капитолина. Да, именно это имя значилось в паспорте. Именно так ее назвали – в честь бабушки. Имя это Поля ненавидела с того возраста, когда себя помнила. Ненавидела всего его формы – Капитолина, Капа, Капуля, Капуша, Кана, Толя, Тоня. Признавала только Лину. И в возрасте четырнадцати объявила себя Полиной и на иные имена не откликалась. Потом, уже в двадцать, она даже хотела вписать именно это имя в паспорт. Но незадолго до этого ушла из жизни бабушка, мама со слезами просила Полю оставить в паспорте именно это имя, и… И она сдалась. В паспорте значилась Капитолина, но всем и всегда она представлялась Полиной.
