Понимаю, почему мама влюбилась в него. А зная, каким красавчиком он был… Хотя, отец и сейчас многим даст фору.
— Привет, — протягиваю руку отцу. Он крепко ее пожимает.
— Думал, не успею. — Он оглядывается по сторонам. Изучает местность, людей, машины. Ему любопытно, где же пропадает его сын в выходные.
— Ну как? — слежу я за его взглядом.
— Шумно как-то…
Из колонок доносится какой-то рэп. Эминем, чьи слова не разберет даже англоговорящий. Но толпе нравится, она слушает и подтанцовывает.
— Ты… когда?
— Надо уточнить, — показываю я на Кощея, который все еще о чем-то разговаривает с новеньким.
Марат возвращается ко мне взвинченный. Давно его таким не видел. Обиженный мальчишка, у которого что-то ценное забрали. Как обычно поступают друзья? Спрашивают причину перемены настроения?
— У тебя все в порядке?
— В полном.
Пинает маленький камень у его ноги. Тот, видно, оказался чуть тяжелее, чем он рассчитывал. Марат ушиб ногу. Выругался себе под нос.
Лиля подходит к нам, не здоровается. Глаза горят, щеки пылают. Она в гневе. Теперь лицо разъяренной женщины я узнаю в толпе моментально.
Снова разговор на повышенных тонах. Потом звонок отца, дурацкая мелодия, будто рингтон из старого мобильника с полифонией. Много ненужных звуков и картинок. Раздражает. Мелькают как мухи перед глазами и навязчиво зудят. Это передается мне по нервным окончаниям, становлюсь резким. Не самый лучший настрой перед заездом.
— Заколебала! — Марат обозлился.
— Глеб, на пару слов, — Кощей подошел.
— Глеб, я отойду, — отец берет трубку.
— Глеб, скажи ты ему, пожалуйста, — Лиля, наверное, в первый раз на моей памяти обращается ко мне.
— Да не лезь ты, куда не просят, — Марат грубо ее отшивает, та в слезы, если не в истерику.
— Идем отсюда, Марат берет меня за руку и пытается увести в сторону.
Злость дикая на всех, что столпились вокруг меня и что-то хотят. Я же пытаюсь настроиться на сложную борьбу, что предстоит на трассе. Только все как сговорились: мешают думать, анализировать. Бестолковые разговоры, бессмысленные действия.
Отхожу в сторону. Марат плетется за мной, что-то бубнит и чертыхается.
— Что ты за мной идешь?
— Мешаю?
— Есть немного.
— Тебе все по жизни мешают. Будь твоя воля, вообще остался бы один, да?
— Мыслишь в верном направлении.
Смотрим друг на друга, крылья носа раздуваются. Скажи нам “фас” и мы кинемся друг на друга.
— Че те надо сейчас от меня, а?
Пару раз Марат пытается что-то сказать, но на третий снова подходит Лиля. Встревает в мужской разговор, что и так не кажется ладным.
— Я тебе все сказал. Я буду в заезде, — кричит он на нее. Первый раз я вижу такого Марата. Он словно вырос из того мальчишки, что с румяными щеками на радостях прыгал, когда выиграл гонку. Сейчас это грубый мужик.
