— Переломы нижних конечностей, ребёр, ушибы мягких тканей… Субдуральная гематома, вполне вероятно.

— Приятного мало, — кивает хирург, сосредоточенно проглядывая записи.

— Ты возьмёшься? — какими бы ни были наши отношения, пациенты — прежде всего. И как бы я ни относилась к этому засранцу — он один из лучших нейрохирургов страны. Возможно, в том числе поэтому и засранец. Трудно не возгордиться, когда ты практически бог у операционного стола.

— Уже иду, — Даниил снова кивает, бросает на меня мельком внимательный взгляд и уходит.

А я тащусь обратно к машине, которую отмывает от крови Соня. Да-да, фельдшеры самостоятельно моют автомобиль после каждого пациента. И кровь — даже не самое худшее, что может понадобиться отмывать.

— Давай помогу, — беру тряпку и молча присоединяюсь к девушке. Мы споро доделываем своё дело, и только после этого я спрашиваю: — Ты как?

— Страшно.

Внимательно смотрю на Сонечку — кожа серая, губы побледнели чуть не до синевы.

— Дыши, Сонь. Жизнь вообще страшная штука, — киваю, доставая из своей сумки термос, наливаю в крышечку крепкий сладкий чай, всовываю коллеге. Девушка на автомате делает пару глотков, и к ней постепенно возвращается нормальный цвет лица.

— Ну вот и молодец. Поехали, — киваю подошедшему к нам водителю.

После окончания смены звоню в госпиталь, чтобы узнать, как там пациент, которого мы им отвезли. Медсестра, ответившая на звонок, сначала отделывается общими фразами, но потом вдруг говорит:

— Сейчас, хирург вам ответит!

Не успеваю я сказать, что как раз хирурга мне ни в коем случае не надо, как голос в динамике меняется на густой бас Игнатьева.

— Добрая, ты?

— Я, — помедлив, решаю всё-таки сказать. — Звоню узнать, что там с тем переломанным.

— Пошли поужинаем со мной, расскажу, — насмешливо отвечает Даниил.

— Ясно, ужинай сам, приятного аппетита, — уже убираю телефон от уха, собираясь отключиться, когда мужчина торопливо произносит:

— Ладно-ладно, я пошутил. Агния, не бросай трубку!

Закатываю глаза.

— Ягнёночек, ты ещё там?

— Где ж мне быть, — отвечаю устало. — Игнатьев, просто скажи диагноз, прогноз и как прошла операция. Неужели так сложно, или надо обязательно надо мной издеваться?

После минутной тишины хирург действительно спокойно отвечает на мои вопросы.

— Так что, думаю, выживет, — заканчивает короткий рассказ.

— Хорошо, — вздыхаю с облегчением. — Спасибо.

— Спасибо на хлеб не положишь, — в голос мужчины тут же возвращаются знакомые ехидные нотки. — Поужинай со мной, ягнёночек!

— Скорее в июне снег пойдёт, — качаю головой.

Он, кажется, говорит что-то ещё, но я отключаюсь.

День, когда мне предстоит встреча с будущим бывшим мужем в ЗАГСе, приближается неумолимо, и чем дальше — тем больше я нервничаю.