– Мама умерла.

– Моя мама тоже умерла. Теперь меня дядя Максим воспитывает.

– Андрей Дмитриевич, я не знал, что вы предпочитаете, поэтому взял вино и коньяк, – с улыбкой произносит Макс, не обращая внимание на откровения Петьки.

Застываю в дверном проеме и невольно любуюсь открывшейся виду картинке… Настоящая семья… Дружная, счастливая, беззаботная…

И Максу здесь, судя по всему, нравится… Вот, скажите, зачем он напросился в гости? Значит ли это, что я для него важна?

– Выпьем по маленькой. Значит, племянника опекаешь? – уточняет папа. – И ты и есть хозяин дома?

– Да. Варя же вам рассказала все?

– Конечно. Сразу же. Я подозревал, что Теникин нагадит. И не обмануло меня чутье. Без него не обошлось тут… Сволочь он и гад. И папа твой его терпеть не мог. А мы с Сергеем одно время работали вместе.

– Папуль, давайте уже выпьем за знакомство и поедим? – предлагаю я.

Я так закопалась в своих проблемах, что забыла об отце… Замкнулась, позволив переживаниям свить во мне гнездо… Наверное, родители на расстоянии своих детей чувствуют? Я тоже… чувствую…

Боль такая сильная, что не дает вздохнуть полной грудью… Если отец может запросто позвонить мне, то я для дочери умерла…

Все, что могу – копить беспокойство внутри, заталкивать его поглубже и не думать о ней… Занимать себя работой и другими мыслями…

– У меня с утра сердце ныло, дочка, – признается отец, отпивая глоток вина. – Как чувствовал, что с тобой что-то плохое происходит. А потом Галю черт дернул залезть в помойку эту… Канал «Городские будни», прости господи…

– Андрей Дмитриевич, вы же знаете свою дочь? Не читайте всякие глупости. Варвара – прекрасный врач и чуткий человек. Все, что там пишут – провокация, устроенная с подачи Амалии Бельской, – объясняет Макс. – Кстати, Варя написала заявление на этого блогера и Амалию. Больше ее никто не посмеет обидеть.

Максим без стеснения сжимает мою кисть. Папа стыдливо отводит взгляд, делая вид, что не заметил. А я… Захлебываюсь необъяснимым счастьем…

Не хочу спешить. И ошибиться боюсь… А душа против воли радуется, оживает… А лоскуты израненного сердечка срастаются…

– Хорошо, коли так, – дрогнувшим голосом произносит отец. – Одна она у меня, Макс. Старый я стал… Больной, никудышный…

– Папуль, хватит.

– Думал, что Юрец ее защитит, в обиду не даст… Расслабился, а он вон что учудил. А теперь малыш у них с той девкой будет… Больной. Дитё ведь не виновато ни в чем, так? Это ему с родителями не повезло."

"Не ожидала я, что папа так легко будет откровенничать с Максом. Будто он всегда здесь был… Сидел в продавленном, прикрытом вязаной шалью кресле, пил вино и с удовольствием ел простую, деревенскую еду…

– Мы ничего такого не желали им. Судьба сама так распорядилась, – успокаивает папу Макс.