День за днём становится легче и ровнее, чувства покрываются пеплом сгоревшего доверия, присыпаются осколками розовых очков. В эти дни даже думать начинаю по-другому. Мысли чёткие, ясные. В голове тишина, как после бури.
Юлька дала контакты адвоката, и по дороге к нему поняла: всё. Это точно конец. Скоро сброшу гирю, которая висит на ноге, и вперёд. Алекс очень кстати не только отвёз, но и рядом сидит. Улыбается с поддержкой, ободряюще. Одной, наверное, было бы страшно.
Квартира куплена в браке, хотя платил за ипотеку только Марат. Адвокат сказал, что в идеале нам надо подписать мировое соглашение, которое он составит. По нему две трети квартиры останутся нам с Каринкой, а одна отойдёт Марату. Это если мы останемся здесь жить. Нужна ли нам трёхкомнатная квартира, к тому же, полная воспоминаний? Вопрос, надо которым надо хорошенько подумать. В случае продажи квартира поделится пополам, но где взять деньги, чтобы добавить на покупку двушки? Потяну ли я ипотеку? Первую зарплату не успела получить, слишком рано думать о большом кредите. К тому же, я вообще никогда кредит не брала. Где жить, если продавать? И если затягивать с разводом, то это затянет и совместное проживание с Маратом. Даст Каринке ложную надежду. Дочь и так на меня глазами раненого оленёнка смотрит. Сажусь в машину и потерянно выдыхаю.
— Голова пухнет, — тяну, глядя в потолок.
— Понимаю, — кивает Алекс, не спеша заводить мотор. — У меня проще было: жена всё оставила и переехала в Питер."
"— Оставила тебе квартиру? — Где берутся такие женщины? Я бы Марату точно оставлять не стала. Ну да, чтобы он той деньжат отсыпал, он ведь у меня парень щедрый. Адвокат предложил высчитать сумму, которую из семьи выводили на постоянке, но я отказалась. Можно, конечно, из принципа, но это выглядит так… мелочно и жалко. Как будто я к ней пришла и трусы из комода достаю со словами: это за мои деньги куплено. Пусть подавится.
— Ну, она была частично куплена на деньги от продажи квартиры моей бабушки. Может, поэтому она решила, что так будет справедливо. К тому же, пострадавшей стороной оказался я. Наверное, и совесть взыграла.
Алекс пожимает плечами, тепло щурится, улыбаясь, в уголках глаз разбегаются неглубокие морщинки. Солнечный луч пробивается сквозь ветровое стекло и зажигает его глаза колдовским зелёным. Будь он женщиной, в Средневековье сожгли бы на костре. В треугольном вырезе отчётливо проступают ключицы, на них небрежно лежит что-то вроде ожерелья: три чёрных жемчужины, разделенные плоской серебряной цепочкой. Взгляд невольно задерживается на ней. Необычное мужское украшение.
— Давно хотела спросить, где ты достал эту прелесть.
Не хочу говорить о разводе, Марате и бывшей жене Алекса. Хочу просто с ним говорить.
