- Где я?
- В реанимации.
К обеду мне стало ещё лучше. Я поел и просил дать мне телефон. Но злые тетеньки вообще не поддавались на мои чары. Уже на вечернем обходе пришел врач и дал добро перевести меня в обычную палату. Я обрадовался, а оказалось, что только завтра.
Я пролежал в реанимации три дня, как оказалось. Ко мне никого не пускали. Так как близкие родственники не объявлялись, то и сообщать мое состояние никому не спешили."
"Когда меня утром перевели в обычную палату, то я с облегчением выдохнул, ведь тут не было противно пищащей аппаратуры и мне дали телефон!
Но я даже не успел его включить, как в палату влетела моя мартышка и бросилась мне на шею, сжимая в практически удушающем захвате.
- Ань… - обнял я трясущиеся плечи и почувствовал, как сжимается сердце. Три дня не знала, что со мной. - Волновалась?
- Да, - Аня подняла на меня зареванное лицо и я увидел, как сильно она похудела и осунулась.
- Тааак, - протянул я строго. - Выйду - жопу надеру за то, что не жрешь ничего! Как мама?
- Нормально. Ушибы, синяки. Заживёт все, сказали. - сквозь всхлипы, заикаясь, ответила Аня и я снова прижал ее к себе.
- А этот… урод.
- Нет, - тихо всхлипнула мартышка. - В реанимации.
- Жаль.
- Мы заявления написали.
- Молодцы.
- Я тебя люблю, - Аня вжалась в меня сильнее. - Прости меня, пожалуйста.
- Да хватит извиняться! - возмутился я. - Целуй лучше!
Аня улыбнулась и прижалась солёными от слез губами к моим.
Я быстро завладел ее языком, сильнее затаскивая к себе на кровать, прижимая к груди, сжимая аппетитные бедра.
- Ваня, - выдохнула она пьяно, пытаясь отстраниться. - Нельзя!
- Угу, - усмехнулся я, снова поймав ее губы.
- Нельзя! - упрямо повторила мартышка, отодвигаясь от меня, отдергивая задравшуюся кофту.
- От жопы ничего не осталось! - обиженно буркнул я. - У тебя есть время до выписки, чтобы вернуть все, как было! Поняла меня?
Ещё неделю я провалялся в больнице. Аня приходила ежедневно и с каждым днём я домогался до нее все активнее, потому что хотел до ломоты во всем теле.
Организм шел на поправку и требовал компенсации за длительный простой. Но Аня упрямо брыкалась, ни в какую не желая исполнить мою эротическую фантазию и снять с меня напряжение прямо здесь, в палате.
Поэтому я не рассказал ей о том, что меня выписывают, а в день выписки отпросился пораньше, купил в цветочном огромный букет белых роз и рванул домой с самыми серьезными намерениями.
Когда Аня удивлённо распахнула дверь, я вручил ей букет цветов и, пищащую о том, что мне “ничего нельзя”, оттеснил в комнату и завалил на кровать.
Зацеловал до стонов, подавляя сопротивление, а потом отстранился и шепнул:
- Паспорт где?
- Что? - ошалело уточнила она, приподнимаясь.
- Паспорт неси, говорю.
- Зачем?
- Аня, - зарычал я и она быстро вскочила с кровати.
