— Поразительно, — он привлекает меня к себе еще ближе, мягко целует в губы и бережно гладит живот, что растет не по дням, а по часам. — Знаешь, а ведь я боялся, — вдруг говорит он, тихо, но уверенно приоткрывая завесу души. — Боялся, что навсегда потерял тебя и не смогу вернуть твоего доверия.

А для меня это было очень важно, поверь, — он целует мою руку.

Я поворачиваю к нему лицо. Его взгляд цепляется за мой, и в нем я вижу грусть, которую он еще никогда мне не показывал.

— Я рад, что у нас будет маленький. Или маленькая.

Я улыбаюсь.

— Я тоже боялась тебя потерять, — признаюсь.

— Пряталась за обиду, за упрёки, не признавалась самой себе в правде. Но каждый раз, когда ты уходил, мне казалось, будто из меня вырывают сердце.

Его губы замирают на тыльной стороне моей ладони.

— Я каждый день думал о тебе, о том, как ты, — произносит он.

— Моим страхом было, что пока я мучаюсь, ты научишься жить без меня. Я с ума сходил, — он усмехается, — на стену лез, когда думал о тебе. А ты молодец, держала осаду.

— Ну как тебе сказать.

Мы тихо смеемся, так и сидя в обнимку.

— Я люблю тебя, Марьяна, — искренне говорит он, а у меня от звука этих слов внутри распускаются цветы.

— И люблю наших детей, — он накрывает своей ладонью мой живот.

Малыш в ответ пинается.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю. — И наши дети, уверена – тоже.

Конец."