Гады! Что же нам делать? — На лице подруги читалось отчаяние. Мое выражало то же самое.

— Так. Тогда в полицию идем. Заявление писать о клевете, — жестко произнесла я.

Подхватила Эли под руку, и мы поспешили в ее старенький мобиль. Элеонора понеслась как гонщица.

— Не торопись так, а то мы не доедем. — Я вцепилась в ручку на двери и еще раз проверила ремень безопасности.

— Вот  еще. Это змея развязала против тебя войну. И задерживали они нас не зря! — припечатала Эли.

— Знаю, — раздосадовано призналась я.

Мы припарковались около участка. Поспешили в здание чуть ли не бегом. Дежурной оформил наше прибытие и проводил к следователю. Мы с подругой переглянулись. Пока не было похоже на то, чтобы нам чинили препятствия.

Только вот червячок сомнения грыз меня.

В кабинете сидел неопрятного вида мужчина. То ли он не спал эту ночь дома, то ли всегда столь плохо относится к собственной внешности. Неряшливая одежда, жирные, зализанные, черные волосы, ястребиный пронзительный взгляд и острый нос. Он был похож на хищную птицу. И весь какой-то неприятный.

Но выбирать не приходилось. Следователь хмуро махнул нам рукой на два даже по виду жестких и неудобных щербатых стула.

Мы присели. Я сжала руку Эли, прося тут сдерживаться.

— Чем могу быть полезен, милые дамы? — Уголки губ следователя поползли вниз.

— Я хочу написать заявление о клевете."

"— О как. Ну что же. Кто я такой, чтобы препятствовать этому. — Мужчина подался назад, достал из внутреннего стола чистый лист и с хлопком положил его на столешницу. Затем ощерился и довольно хмыкнул, когда увидел нашу испуганную реакцию.

— И кто же вас… оклеветал? — словно между прочим поинтересовался он, пока я формулировала предложения.

— Леди Лукреция Стрикс.

— М-м-м. Как интересно. А ну-ка покажи, что ты там уже написала. — Следователь вырвал лист из-под моих рук. Я пораженно застыла.

— Ну-ну. На-ка, ознакомься сначала вот с этим.

Он залез в потрёпанную коричневую папку на столе и вытащил лист, испещренный аккуратным почерком.

А затем швырнул его мне практически в лицо. Пришлось снова сжать руку Эли и проглотить столь неуважительное к себе отношение.

По мере того как я читала этот лист, становилось ясно, что и тут меня опередили. Бывшая свекровь уже предъявила мне за воровство, рукоприкладство и, предположительно, применение запретной магии.

У меня внутри все опустилось. Вот зачем она задержала меня у судьи, тот наверняка с ней в сговоре. Ну не верю я в совпадения. И теперь мое заявление о клевете будет выглядеть лишь как жалкое оправдание, желание насолить хоть чем-то в ответ.

Весь статус без вины пострадавшего человека я только что утеряла, теперь стала той, что решила оболгать добропорядочную леди.  Действовать на опережение не получилось.