Никуда эта гадость не денется. Она успела переварить сообщение о любовнице. Верить анонимам себя не уважать. Надумала себе охлаждение. Знает же о запуске двух новых предприятий.

Страшно? Очень, зная свой характер. Не выдержит подтверждения измены Давида. Не обладает его железными нервами. Выдумала себе любовницу или нет, сумеет понять по ответам мужа.

Адель забралась на кровать с ногами, укутавшись в покрывало. Холодно, надо добавить обогрев, пока не вернётся горячий Давид.

Она улыбнулась, откидывая голову на подушки. Как же соскучилась по его теплу. Не виделись почти месяц.

Между ног заныло при воспоминании о поцелуях жестких властных губ.

Аделина сунула смартфон в объёмный карман халата и перевернулась на живот, запустив руку под подушку мужа. Хотелось услышать запах любимого человека.

Пальцы наткнулись на шелковистую ткань. Она потянула лоскуток на себя. Тот застрял, растягиваясь на резинке… стрингов.

Кровь ударила в голову. Чужое бельё под подушкой Давида?

Адель села. В руке остался ядовито-зелёного цвета треугольник.

Она растерянно прошептала:

– Совершенно нелюбимый им цвет… – оправдывала идеальный вкус мужа или изменника?

Адель пошатнулась и упала назад, откинув тряпицу в сторону.

Пальцы горели, словно задела что-то невыносимо мерзкое, грязно-подлое, под стать цвету.

Сердце отказывалось верить в происходящее."

"Мысли путались, перескакивая с одного на другое. Что делать? Звонить выплёскивая злость или бежать? Что будет с детьми? Забрать с собой в неизвестность? Думать надо, прежде всего о них, не о себе.

Оставаться в комнате не было сил. Казалось, изо всех щелей полез запах чужой промежности.

Пальцы горели, источая вонь. Взгляд метался по спальне.

Трусы упали ровно перед дверью, за которой вода. Отмыть руки, только не в своей ванной комнате.

Она выскочила в коридор, позабыв про обувь, шлёпала босыми ногами, направляясь в комнату для гостей. Та оказалась закрытой. Задетая напольная ваза с цветами рухнула на бок, расплескивая воду, но не разбилась. Лепестки алых роз, плавали на воде, как пятна крови.

Вскинутая вверх голова кружилась, Аделина замерла в попытке сфокусировать взгляд на люстре.

Валентина Петровна вышла на звук. Растерзанный вид Адель накладывался на звонок Давида.

Почему он так настаивал проследить за женой?

– Что случилось?

Адель держала ладони вверх.

– Мне надо отмыть руки…

Валентина отошла от двери, перекрыв руками коридор. Недоумение в серых глазах. Желание защитить от любой беды

– Заходи ко мне. Дети уснули. Устали с дороги. Не шуми.

Аделине не оставалось ничего другого, как шагнуть в комнату тётушки.

Валентина повторила:

– Что случилось?

– Сначала руки! – Она с ожесточением тёрла ладони губкой, нюхала, кривилась и снова подставляла под жидкое мыло.