Он не появлялся дома до полуночи, я не спала, ждала…
Помню услышала как замке поворачивается ключ, у меня громко стукнуло сердце. Прыгнула в кресло, нажала на кнопку пульта телевизора, сделала вид, что что-то смотрю.
Дальше кошмар воплотившийся в реальность. Он забирает пульт, отключает звук.
— Арина. Я ухожу.
— Куда?
— Вещи заберу завтра, пока ты будешь занятиях, ключи оставлю консьержке. Послезавтра у тебя всего три пары, встретимся в ЗАГС, подадим на развод. Арин, ну не смотри ты на меня взглядом больной собаки! Пожалуйста!
— Сереж, у тебя…кто-то есть?
— Да. Прости. — ответ после короткой паузы.
На экране мелькают кадры. У него кто — то есть. Меня нет. Внутри все сгорело. Осталась оболочка. Звенящая пустота. Чей — то голос:
— Как больно, милая. как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями, —
Как больно милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой….
Боже, это же мой голос. Вслух декламирую. Плакать не буду. Оболочки не плачут.
=2=
— Мам, смотри, воробушки купаются в луже! — Ксюха дергает меня за руку, пытается утащить к торцу дома, поближе познакомиться с барахтающимися в лужице птичками.
— Ксюш, прости, на воробьев смотреть не пойдем. Времени впритык.
— На работу опоздаешь?
— Да малыш.
— А ты сегодня пораньше вернешься?
— Постараюсь, но не обещаю."
"— Значит не пораньше. Буду тебя у окна ждать. Мамуль, а ты точно не сможешь полететь с нами на море? Я буду сильно скучать.
— Не смогу малыш, буду каждый день с вами по скайпу разговаривать, вы с бабулей накупаетесь, загорите и вернетесь. Всего две недели. — улыбаясь открываю заднюю дверь мазды, Ксения привычно запрыгивает в салон, устраивается в детском кресле. Пристегиваю ребенка ремнем безопасности, усаживаюсь за руль.
Права моя дочь — солнышко высушило небо, от вчерашнего потопа, лишь мокрые пятна на асфальте и маленькие лужицы кое — где. Мазда урчит двигателем, плавно трогается с места, выезжаем со двора на умытые летним ливнем московские улицы. До маминого дома, нам всего шесть минут ехать, с учетом всех пробок, а вот на Нагатинскую пойму, мне уже придется проталкиваться. Ну ничего, заявление на увольнение уже в кадрах, передам дела, получу расчет. На разосланное резюме, пока нет откликов, но, надеюсь за время поездки мамы с Ксюшей в Испанию, с работой все таки разберусь. Устроюсь куда-нибудь. Лишь бы от господина Журавлева подальше. Наверное к нему теперь так обращаются…..
— У тебя кто — то есть?
— Да. Прости.
— У тебя кто — то есть?
— Да. Прости.
Стучало в висках в ту страшную ночь. Я до самого рассвета, просидела в кресле, обнимая подушку. Тупо смотрела на мерцающий экран телевизора.
