Они коварны», - продолжает объяснять мой личный гид по новому миру. – «А ещё злобные и жадные».

- Такое чувство, что ты описываешь кого-то другого», - задумчиво произношу я, и тут же мальчишка спрашивает.

- С кем ты говоришь?

Да, имею дурацкую привычку говорить сама с собой. Так уж повелось, что порой и сама не замечаю, что веду внешний диалог. Но сейчас у меня есть причина: Эдель. Только не стану же я рассказывать всем подряд свою неимоверно увлекательную история переселения.

«Лучше уходи!» - решает Эдель. – «Следует найти выродков, эльфов или драконов-отщепенцев. Здесь тебе помощи ждать не от кого».

Делаю вид, что ничего не слышу, потому что ребёнок не кажется мне плохим.

- Мне нужно молоко, - вытаскиваю из-за спины корзинку с девочкой, и мальчишка поднимается на носочки, чтобы рассмотреть, кого я ему показываю.

«Молоко?» - ахает Эдель. – «Ты серьёзно? Они живут во тьме лабиринтов, там не водятся козы или коровы!»

- Может, ты знаешь, где я могу найти его? – спрашиваю ласково. – Меня зовут…

«Эдельвея», - подсказывает хозяйка, хотя я была намерена назвать себя другим именем.

- Эдель, - повторяю за ней. – А тебя?

- Ёль, - тут же отзывается смешной ребёнок, и голосок у него такой забавный, словно он глотнул воздуха из шара с гелием.

- Ёлька, - улыбаюсь, вспоминая наше новогоднее дерево. Интересно, а Новый год у них тут как проходит? Или вообще такого праздника нет?

- Покажу, - машет маленькой рукой, приглашая за ним следом, и я делаю первый шаг, но тут же застываю на месте, будто наткнувшись на невидимую стену.

«Не ходи», - требует Эдель. Кажется, в третий раз получает доступ к этому телу, и мне становится не по себе, потому что с трудом отрываю ногу от песка, продолжая ход. Если она доберётся до центра управления, не знаю, что сделает с Элианой. Потому я буду сопротивляться до последнего.

- Ты видела его глаза? – шепчу ей тихо, чтобы Ёль не слышал. – В них заключен космос, состоящий из голубо-зеленых размытых колец."

"Бывало, мы ссорились с Пашкой. Он выбирал чёрное, я белое. Он хотел на море, я в горы. Но чтобы я ссорилась сама с собой – такого не было. И, если со стороны кто-то посмотрит на мою внутреннюю борьбу, обязательно решит, что у меня не все дома.

Идём мы медленно, а потому долго. Мальчишка почти бежит, и я мне становится жалко его, потому готова остановить, чтобы предложить передышку, когда он оповещает.

- Там, - и указывает куда-то в песок.

Сперва я не различаю ничего, но вскоре очертания становятся отчётливее, будто кем-то встревоженная пыль оседает на землю, и передо мной вырастают покосившиеся деревянные постройки, груда хлама, досок, вещи, валяющиеся в пыли, в то время как другие висят на бельевых верёвках.

Одни дома сколочены наспех, другие сложены добротно, только разрушены от времени и погоды.