Как-никак про именинницу иногда вспоминают. Более важное откладывают на время «подышать воздухом». Я большей частью отмалчиваюсь. Успеваю отведать пару ложек салата с авокадо и, кажется, две тарталетки с лососем, когда прилетает вопрос, заставляющий замереть.

— Арина, а вы с Романом не планируете обзаводиться наследником?

Медленно опускаю приборы на край тарелки, поднимаю голову и упираюсь взглядом в стервозную улыбку гадюки.

7.

«Обзаводятся четвероногими питомцами, а детей рожают, — кинуть это в лицо размалеванной брюнетке не позволяет рука мужа, накрывающая мою, сжатую в кулак.

Сука, какая же наглая ссу.

Сидит, скалится, разыгрывая перед всеми невинную простоту, но, заметив телодвижение Зотова, на секунду теряет маску расслабленной невозмутимости. Ее бесит, что мой муж меня касается. И пусть понимаю, что этот жест призван не защитить, а заставить молчать, испытываю некое удовлетворение.

Кушай, стерва, не обляпайся!

— Всему своё время, Кира, — Зотов отвечает, сверкая белоснежной улыбкой. Его ладонь так и не отпускает мою, еще и поглаживать принимается.

Не знаю, что во взгляде любовника читает Измайлова, но я ощущаю, как она сдувается, теряя задор:

— Конечно, Роман, — деланно улыбается. — Просто вокруг столько беременных... а вы уже, если не ошибаюсь, два года женаты.

Обводит присутствующих мимолетным взглядом, ища поддержки.

Находит.

Наш разговор привлекает внимание. Чувствую, что на нас смотрят. Кто-то открыто, кто-то из-под ресниц, незаметно. Наблюдают, оценивают, делают выводы запоминают. Еще бы, такой повод подцепить компромат, а позже, собравшись клубками змей, обмусолить сплетню со всех сторон, перебрать детально каждый жест, взгляд, слово, припоминая всё новые и новые подробности... или придумывая собственные.

Смотрите-смотрите, мне не привыкать.

Не пасую. Подбородок держу высоко. На лице изображаю легкую заинтересованность. Но сдерживаться сложно, особенно тяжело не ерзать и не смотреть в сторону, где сидит давний заклятый враг мужа.

Энергетику Арбатова, сильную, давящую, осязаю на ментальном уровне. Знаю четко — он наблюдает за представлением. Внимательно и вместе с тем равнодушно.

Как делает практически всё. Но его тяжелый темный взгляд ни с каким другим нельзя спутать, он иной. Пресыщенный. Так смотрят люди, имеющие все... и всех, если на то есть желание.

— Мы женаты не «уже», а «всего» два года, — четко разделяет слова Рома, и я хорошо ориентирующаяся в изменениях его тембра, отчетливо понимаю, он злится.

Сильно.

Ну еще бы. Быть в центре внимания, давать интервью и выступать на публику по запланированному графику и заранее проработанной теме он любит. Отбиваться от вопросов с двойным дном — не особо.

А тут любовница отжигает.

НУ ничего, пусть тренируется... будущий депутат, чтоб его.