С трудом разобрались, куда бежать, припустили к выходу из переулка, полезли на крыльцо музея.
Андрей с трудом прокашлялся, опустился на корточки. Но нет, его тащили дальше, нельзя оставаться здесь! Товарищи были правы. Они ввалились в соседний переулок, отдышались. Словно землетрясение пережили.
– Товарищ майор, вы имеете представление, кого вы там ухайдакали? – спросил Корзун.
– Ни малейшего, Денис… Но этот тип бежал из канцелярии фюрера, и это точно был не Трауберг. Остальные – так, сопровождающие, из тех, что не сподобились убежать раньше…
– Так его теперь точно не найдут… – проскрипел Шашкевич, – глубоко провалился, гаденыш, да еще и завалило…
– Да и шут с ним… Не знаю, ребята, кого мы там ухайдакали, но доброе дело точно сделали, потомки будут признательны…
– Не мы, а вы, товарищ майор, – поправил Корзун. – Сами все решили, с немцами договорились, потом покосили троих, четвертого под землю сбросили…
– Ладно, хватит ржать, – рассердился Ракитин. – Вот задание выполним, тогда ржите, сколько влезет, а сейчас валить отсюда надо…
Короткая улочка Беркштрассе находилась в глубине плотно застроенного района. Дома здесь подвергались лишь «поверхностной» бомбежке. Рухнула пара балконов, из оконных проемов вылетели стекла. Эта улочка тоже стала «пешеходной» – в одном конце дорогу перегородил сгоревший автомобиль, в другом – мусор на проезжей части. Словно самосвал вывалил груду обломков.
Поскрипывала лопата – дворник в фартуке сгребал кирпичи и крошку, очищая пространство для пешеходов. Оперативники проследовали мимо дворника – тот равнодушно покосился, поздоровался и продолжил работу. Похоже, сумасшедший. Скрежет лопаты о мостовую надрывно отзывался в ушах.
На часах было двадцать минут пятого. Группа прибыла раньше назначенного срока, но это был не повод для перекуров. Оперативники спустились на лестницу полуподвала, приступили к наблюдению.
Вдоль улицы возвышались внушительные четырехэтажные здания с толстыми стенами. Между ними – щербатая брусчатка. Глухой мирок в самом чреве западной части Берлина. Здесь не было ни магазинов, ни кафе – только многоквартирные жилые дома. Выступы подъездов со ступенями и перилами выходили на проезжую часть.
У некоторых жилищ имелись отдельные входы. На крохотных земляных участках, огороженных бордюрами, произрастали щуплые деревца. Вся улочка была длиной сто метров. Три здания на одной стороне, три на другой. Иногда появлялись люди – быстро проходили и растворялись в темноте. В окнах первых этажей что-то поблескивало – часть берлинцев боялась оставить свои жилища."
"– Слушайте внимательно, – начал Андрей, – улочка тянется с севера на юг, мы сейчас находимся на северной стороне.
