Впрочем, интерес продлился недолго, и песчаные вернулись к своим мыслям: «Что со мною будет?» и «Как поступят остальные?», и «Если я вернусь домой, не обвинят ли в трусости?», и «Если я останусь, не обвинят ли в идиотизме?» Она сжалась в комок на одном из валунов и обернулась хвостом, ощущая жар чешуи песчаных в придачу к солнечному.

– Ты вернёшься в крепость, Вихрь? – прозвучал новый вопрос.

– Нет. Тёрн отправила меня учиться, она хотела бы, чтобы я остался. Я знаю.

Всего несколько слов, и мысли остальных потекли по-другому: «Точно, надо остаться, он прав», «Раз королева решила, так и будет». Луна потихоньку вздохнула – её бы словам хоть четверть такого веса!

– А ты, Оникс? – спросил Вихрь. – Куда подашься, если решишь вернуться?

Чёрные глаза драконихи задумчиво прищурились. Всё тот же неясный гул вместо мыслей – так, наверное, звучал бы туман, будь его можно слушать. Луна нервно сжала лапы. Что творится в мозгах у этой песчаной, как ей удаётся отгораживаться так надёжно?

«Причём даже от меня!» – хмыкнул Мракокрад.

– Я выросла вдали от больших оазисов, если ты об этом, – пожала крыльями Оникс. – Бродили по пустыне вместе с матерью, а теперь она умерла… Потому я сюда и записалась, больше некуда лететь было. Да какая разница, всё равно я остаюсь.

«С матерью вдвоём, – подумала Луна, – почти как я… только всё время вместе, а не урывками. Оникс никогда не оставалась одна».

– Ты воевала? – продолжал интересоваться Вихрь.

– А ты?

– Ну, можно и так сказать… За Тёрн, с Вольными когтями.

Дракониха поиграла языком.

– Я решила ни за кого не воевать – ни одна из трёх в королевы не годилась.

Не все песчаные согласились с ней мысленно: «Пламень не так уж плоха», «Огонь была бы не слишком доброй королевой, но зато сильной», но в одном были единодушны: «Слава лунам, теперь у нас есть королева Тёрн!»

– Удивительно, как тебе удалось обмануть вербовщиков принцессы Огонь, – заметил Вихрь. – Сколько тебе, лет двадцать? Понятно, если бы пряталась у нас в Гнезде скорпионов, а так… Мне тебя не приходилось видеть.

– Мне девятнадцать… Да, от Гнезда мы тоже держались подальше.

– Похоже, твоя мать была не слишком общительна, – усмехнулся он, прикидывая, как бы спросить, не помогал ли им кто – например, королева Пурпур, – но дракониха и так уже была явно раздражена расспросами.

– Пожалуй, – кивнула она.

– Какие у тебя алмазики классные! – завистливо вздохнула Страус. – Наверное, больно было вставлять их в чешую?

Оникс польщённо моргнула, и Луна поняла, что светленькая малышка нарочно её задабривает. Страус была умна не по годам и, хотя не могла знать, что именно хочет выпытать Вихрь, умело ему помогала.