Он знал, что из-за яда сестры Короля Эльфов, Враг не мог появиться ни в его сознании, ни в мире душе. Но чтобы не произошло в Пустошах — то событие изменило статус кво.
Возможно это было связано с Наследием, которое Дархан заставил принять, чтобы потому самому его же и использовать.
Чтобы это не поменяло в том, насколько сильно яд ограничивал влияние Дархана на душу Хаджара, но теперь тот мог появляться здесь.
Видимо — не всегда. С большими перерывами, но мог.
— Не в моих силах спасти его, мой потомок.
Хаджар обернулся. Сперва он даже не узнал того, кто стоял у него за спиной. В первые их встречи, Враг появлялся в виде большого, черного ворона. Затем, получив больше силы (неизвестно откуда) трансформировался в тень, завернутую в плащ, сшитый из тьмы.
Чуть позднее, в Пустошах, уже другой осколок его собственной души, поглощенный Дарханом, предстал в образе дряхлого старика.
Оно и не удивительно — тот осколок прожил сотни эпох, запертый внутри древней сокровищницы, принадлежащей самому Дархану.
Он использовал её в качестве тренировочной площадки. Заманивал туда наивных, ищущих силы адептов. Силу-то он им, разумеется, давал, но плата была высока. Помимо прижизненного рабства и следования воли Дархана, адепты лишались еще и посмертия.
Даже после своей гибели они, в облике големов, были вынуждены служить в сокровищнице своего Учителя. В ожидании того момент, пока не придет тот, кто сможет их освободить.
Таким человеком стал Хаджар. Заплатив за это тем, что в очередной раз дал силы осколку Врага, запертому внутри себя.
Тот, кто стоял сейчас перед Хаджаром, не был стариком. Скорее, он выглядел как умудренный жизненным опытом, прошедших невероятное количество битв, слегка уставший, но все еще свирепый воин преклонного возраста."
"Скрытый все тем же плащом, но теперь уже не скорее не из тьмы, а простой тряпичной ткани. С волевым подбородком, густыми, седыми волосами, единым потоком плывшими на ветру. Черными, без белка, пугающими глазами и взглядом, будто на тебя смотрит сама смерть.
Дархан был высок, но не выше Хаджара. Можно было даже сказать, что они и вовсе оказались одного роста.
Увы, из-за плаща, полностью скрывавшего фигуру и опускавшегося до самой земли, что-то еще рассмотреть не представлялось возможности.
— Я и не прошу тебя спасти его, — попытался вывернуться Хаджар.
— Тогда зачем ты пришел сюда? — Дархан, смерив потомка слегка насмешливым взглядом, прошел к камню, оставшемуся после окончательного ухода Травеса.
И, если раньше, он в наглую садился на него, то сейчас опустился на траву и прислонился спиной. Седые, почти белые волосы разметались по плечам, а сам он обратил взгляд к небу.
