А то Имперские Монеты, которыми были забиты пространственные кольца Аркемейи и Хаджара, здесь были никому не нужны. Как и те несколько капель эссенции Реки Мира, которым им удалось забрать с собой из сожженного Города Демонов.
— “Мама…”
— “Сын!”
Хаджар отмахнулся от криков заживо горящих демонов.
Не сейчас…
Войдя в горницу, Хаджар стянул с ног простецкие берестяные лапти и тут же прошел на кухню, где в печи трещали дрова и вскипало какое-то варево в котле.
Аркемейя, нагнувшись, потянула носом воздух, а затем, утвердительно кивнула, взяла своеобразную глиняную емкость. Эдакий шарик, но с пробкой.
Такие служили местным вместо стеклянных колб, которые были входу у алхимиков в мало-мальски развитых регионах.
— Выпьешь перед тем, как лечь с женой, — Аркемейя протянула снадобье молодому парню. Ему, наверное, и девятнадцати зим еще не исполнилось. — но только смотри — ничего не ешь накануне, иначе вместо ночи жаркой любви, заимеешь себе чиреи на том месте."
"Парень икнул, дрожащими руками принял снадобье, после чего положил на стол две грубоватых медных монетки и молча, на ватных ногах, вышел из кухни в горницу, а затем и за дверь.
Аркемейя, ловким движением смахнув монетки в карман передника, отошла к котлу и, голыми руками сняв горячий металл с огня, вылила содержимое в окно.
— Тебе идет, — честно, без всякой иронии, произнес Хаджар.
Аркемейя была одета в простое платье из дешевого льна белой расцветки с красными оборками, поверх которого надела холщовый, грубый передник с несколькими кармашками.
Она опустилась за стол и вслушалась в стук капель, бьющих сквозь прорехи в кровле в подставленные чаны и два корыта. Та немногая утварь, которая сохранилась в доме знахарки.
— Тебе тоже, — ответила с улыбкой охотница.
Хаджар, босой, носил простые серые штаны и рубаху, сшитые из того же льна и теми же руками. В отличии от Хаджара, Аркемейя, откуда-то, знала, как шить одежду, так что обменяв по бартеру среди молодых девиц несколько безделушек, обзавелась льном и сшила им несколько пар одежды.
— Как день прошел? — она поставила перед Хаджаром миску с мясной кашей, две краюхи пышного хлеба и кувшин холодного молока.
Сама взяла себе лишь краюшки, сыр и то же молоко.
Несмотря на длительный процесс регенерации энергетического тела, физическое тело Хаджара не нуждалось в пище, но… почему-то они её принимали.
Три раза в день, плотный завтра, средний обед и легкий ужин. И в данный момент у них был именно, что ужин.
— Косил, потом отдыхал, затем снова косил, — ответил Хаджар. — думал поставить здесь школу меча, но потом передумал.
— Почему?
— Слишком долго лес валить, чтобы строить — мне бы сперва кровлю справить, затем стены подлатать.
