— На той стройке вопрос решен, — отвечаю так, будто тупенький за столом я, а не Лялечка. Режу мясо, пожимаю плечами. — Начальника охраны я уволил. Больше эксцессов не будет.
Я могу даже не смотреть на отца, и так знаю, что он начинает злиться. Да, пап. Я тебе — не Костик. Но если бы оба твоих сына были такими, мы бы не ужинали в твоем шикарном доме, а встречались бы в какойто убитой однушке, чтобы на газетке порезать колбасу.
— А кроме стройки, Ром? Такое впечатление, что тебе с нами больше не о чем поговорить, только о работе, — в разговор вступает Костя. Смотрит на меня так, словно это он — старший брат, а я тот самый ""дурачок"". Меня это злит, но черт с ним. Лишь бы не лез, куда не надо.
— Почему не о чем? Можем поговорить о ремонте корпоративной машины. Как так получилось, что Лялечка… — я на секунду перевожу недовольный взгляд на девушку. Она сникает, вся сжимается, пододвигается ближе к брату, пугливо хлопает глазами в мою сторону, — царапает машину, а платит за неё наша фирма, а не её муж?
Из таких мелочей и состоит отношение Кости к нашему холдингу. Он считает строительный бизнес Багировых своей личной тумбочкой с деньгами. Лезет в неё, когда нужно. И его не интересует, как в эту тумбочку попадают те самые деньги.
— Ром, ну что ты начинаешь… — вместо того, чтобы ответить, Костя неловко улыбается и отмахивается. Считает, что это мелочно, предъявлять ему за какойто ремонт машины. А у меня траты Кости идут отдельной строчкой в графе расходов. И с каждым месяцем сумма там увеличивается. А польза от брата — как не было, так и нет."
"— Тебе двадцать пять, Костя. Я в твоем возрасте… — Я начинаю, но договорить мне, как всегда, не дают. Перебивает отец. Тот человек, которого легкомысленное отношение к деньгам своего младшего сына должно волновать больше, чем меня. Конечно, если он правда о нем заботится.
— Он в твоем возрасте, Ромчик, думает о детях! А ты… Я внуков дождусь?!
На вопрос я отвечать не собираюсь. Пожимаю плечами, опускаю взгляд обратно в тарелку. Ощущение, что мой главный долг перед семейством продолжение рода Багировых. И обязательно нужно спешить это осуществить, словно мне не тридцатка, а под пятьдесят.
В мысли внезапно приходит образ Миры и я усмехаюсь про себя. Если бы отец услышал ее рассказ тем вечером на выставке, у него бы сердце от счастья разорвалось.
Старший сын тайно помолвлен с милой владелицей свадебного агентства… Это почти как Лялечка с её единорогами, только у Миры кроме красоты есть ещё и мозги. В этом я успел убедиться.
Даже жаль, что у нас, скорее всего, ничего не сложится. Слишком много попыток и никакого результата. Словно сама судьба намекает на то, что от Миры мне стоит держаться подальше.
— Ммирон Ммаркович, — вместо меня в разговор вступает Лялечка. Она слегка заикается.
