Кузен расплылся в улыбке.
— Так точно. — Лицо Йена светилось радостью, она тоже невольно заулыбалась. — Сынишка. У него еще нет настоящего имени, но мы зовем его Огги. Сокращенно от Оглторп[13], — пояснил он, заметив ее удивление. — Мы как раз были в Саванне, когда узнали о малыше. Не терпится познакомить тебя с ним!
— Жду не дождусь! — заверила она кузена, так и не уловив связи между Саванной и именем Оглторп. — Может, нам стоит…
Вдалеке послышался шум, и Йен тут же вскочил, озираясь.
— Это па? — спросила Бри.
— Похоже. — Йен помог ей встать, одновременно подхватывая лук. — Идем!
Она взяла в руки перезаряженный дробовик и побежала, не разбирая дороги — через кусты, камни, деревья и ручьи. Йен скользил по лесу, словно змея; Бри пулей неслась за ним, ломая ветки и прикрывая лицо рукавом.
Дважды Йен резко останавливался и хватал ее за руку, когда она от неожиданности налетала на него. Тяжело дыша, с рвущимся из груди сердцем они пытались хоть что-то расслышать сквозь лесные шорохи.
В первый раз, спустя пару минут, показавшихся вечностью, они уловили вдалеке пронзительный рев, переходящий в тихое урчание.
— Кабан? — спросила она, хватая воздух ртом. Дикие кабаны порой достигали крупных размеров и были очень опасны.
Сглотнув слюну, Йен покачал головой.
— Медведь, — выдохнул он и, схватив ее за руку, побежал.
Во время второй передышки они не услышали ничего.
— Дядя Джейми! — крикнул Йен, отдышавшись.
Тишина…
— Папа! — что есть мочи завопила Брианна. Среди величественных гор ее голос прозвучал не громче мышиного писка.
Так они несколько раз кричали, прислушивались и снова кричали и, наконец, пустились бежать по направлению к зарослям шиповника и мертвому оленю. Йен показывал дорогу.
Едва успев затормозить на краю обрыва, они остановились, запыхавшись. Брианна вцепилась Йену в плечо.
— Там что-то есть!
Кусты внизу шевелились. Не так сильно, как во время оленьей агонии, но довольно заметно: в зарослях двигался кто-то значительно превышающий в размерах Джейми Фрэзера. Сверху было отчетливо слышно рычание, хлюпающий звук рвущейся плоти, треск костей и… чавканье."
"— Господи Иисусе! — прошептал Йен почти беззвучно.
Однако Брианна услышала. От ужаса у нее потемнело в глазах. Собрав все силы, она еще раз крикнула:
— Папааа!
— Явились, наконец, — послышался откуда-то снизу сердитый шотландский голос. — Надеюсь, вам удалось добыть на обед индейку. Потому что олениной нам сегодня полакомиться не суждено.
Брианна бросилась на землю и осторожно выглянула вниз. Отец стоял на узком уступе футах в десяти от вершины утеса — на том самом месте, где она совсем недавно пила воду. Голова закружилась от облегчения. Его хмурое лицо осветилось улыбкой при виде дочери.
— Все в порядке, малышка?
— Да.
