— То есть… это чудесно, что они вернулись. Думала, что никогда их больше не увижу, и вдруг… — Я смахнула слезы от переполнявшей меня радости. И благодарности судьбе за подаренный шанс вновь стать одной семьей. — Теперь мы сможем видеть, как растут Джем и Мэнди, быть вместе с Брианной и Роджером.
— Да, — сказал он с улыбкой. — Но?..
Я колебалась, подыскивая нужные слова.
— Роджер намекнул, в их времени что-то случилось. По-видимому, что-то действительно ужасное.
— Брианна сказала мне то же самое. — Его голос стал жестче. — Только ведь они уже жили раньше в этом времени. И знают, что здесь происходит и чего ожидать.
Война. Именно о ней говорил Джейми. Я вцепилась в обхватившие меня за талию руки.
— Не думаю, — тихо сказала я, глядя на раскинувшуюся внизу долину. Путники давно скрылись в ночи. — Тот, кто там не был, ничего не знает.
Ничего не знает о войне…"
"— Да, — сказал Джейми и молча прижал меня к себе, нежно погладив мой шрам от мушкетной пули, полученной в битве при Монмуте. — Я понимаю, о чем ты, саксоночка. Когда увидел Брианну и ребятишек — думал, сердце разорвется от радости. Я так тосковал по ним, — и в то же время меня утешала мысль, что они в безопасности. Но теперь…
Сквозь ткань накидки я ощущала медленные, ровные удары его сердца. Он тяжело вздохнул, и в этот момент в костре вдруг вспыхнула смола: целый сноп искр взметнулся ввысь и растворился в ночи. Словно напоминание о войне, которая медленно сжимала вокруг нас огненное кольцо.
— Вот смотрю я на них, — вновь заговорил Джейми, — и сердце наполняется…
— …страхом, — прошептала я, еще крепче прижавшись к мужу. — Безумным страхом.
— Точно, — кивнул он. — Именно так.
* * *Мы еще немного постояли, вглядываясь в темноту и надеясь вернуть ощущение радости. Окно Хиггинсов по-прежнему мягко светилось на дальнем конце участка.
— Девять человек под одной крышей, — сказала я.
И вдохнула холодный, пахнущий хвоей ночной воздух, представляя девять спящих во влажной духоте тел. Наверняка там сейчас и шагу ступить негде: все горизонтальные поверхности заняты людьми, а над очагом дымится чайник и котел с похлебкой.
У Хиггинсов зажглось второе окно.
— Четверо из них — наши, — со смешком заметил Джейми.
— Надеюсь, они не спалят дом, — проворчала я. Из печной трубы повалил дым и искры: кто-то подбросил в огонь дров.
— Не спалят. — Он развернул меня лицом к себе и тихонько сказал: — Я хочу тебя, a nighean. Ляжешь сегодня со мной? Может, это наша последняя ночь вдвоем на долгое, долгое время.
Я собиралась было сказать «Конечно!», но вместо этого зевнула во весь рот, едва успев прикрыть его рукой.
— Ой! Извини, я не хотела — нечаянно вышло.
Он тихонько рассмеялся.
