А молодой чародей, потерявший любовь и так и не узнавший об этом, был идеальным кандидатом на роль сменщика.

— Брат, — издал хрип все еще император.

Михаэль — единственный близкий и настоящий в этой чужой фальшивой истории, которой на поверку оказалась жизнь темного властелина.

— Неужели сообразил? — оскалился Гррррх. — Твой друг, если бы враги не перестраховались, обратился бы в мою погибель. Конечно, его дар не чета твоему, но упорства хватило бы на легион. Он окреп бы рядом с тобой, а потом, когда ты завел семью со своей девчонкой и удалился бы от дел, заступил на твое место — чтобы хитростью забирать у меня мир за миром. Редкую тварь подготовил рок для моего краха. Но, знаешь, с такими врагами и друзья не нужны. Они все перевернули с ног на голову. Этот отброс был вынужден вечно прозябать в твоей тени. Обнаружилось, что он слишком щепетилен, чтобы тебя уничтожить.

Только тут Феррис заметил, что его тело бьется отнюдь не в здоровых конвульсиях. Яд Гррррха мешал восстановлению тканей, а клешни наносили смертоносные повреждения, разрывая центральные сосуды и нервные узлы. Он больше не контролировал мышцы. Магия угасала медленнее. Ее все еще достаточно, чтобы задушить это чучело краба.

При этом Феррис не мог отвести внутренний взгляд от Бекки, лежащей не неровных камнях дорожного покрытия. Ее чудесные волосы промокли от крови, алое пятно расползалось вокруг головы. В совсем еще девчоночьих глазах застыло удивление. В той жизни она больше не страдала. Она даже не успела испугаться…

— Тебе показать, как женушка провела последующих «дцать»? — утробно захихикал Грррх. —- Ты не догадывался и не переживал, менял одних красивых женщин на других, а она помирала в тоске, переживая, что рядом нет ни деток, ни одаренного обормота."

"Император понимал, что демона следовало добить. Что даже, если он, Феррис, не жилец, то оставлять после себя такое наследство, значило бы обречь миры на нескончаемую войну. Только сосредоточиться на нем никак не удавалось.

— Ты просто ее недостоин, Феррис, — прокряхттел Грррх, который к этому моменту уже вонзил в молодого соперника все клешни и вынужден был ждать, когда энергия того наконец иссякнет. — Бедняжка мучилась зря. Даже найдя ее благодаря мне и Михаэлю, ты все еще сомневался и собирался удрать. Я засек одно из твоих возвращений… Это не нерушимая пара, а скорлупа, фикция.

В его словах крылась ложь. Мысли путались, и Феррис не мог внятно сформулировать, где именно. Но ослепленный властью, лишенный большей части человеческого, он узнал свою Бекки — ее слова, ее голос. Да, он не вспомнил прошлую жизнь, скрипучий деревянный дом (между прочим, точную копию императорского «особняка»), собственных детей, а ее вспомнил.