А с год назад ему удалось прочитать подробную записку начальника Третьего отдела Десятой армии полкового комиссара Лося, которого возмутило поведение маршала Кулика, отправленного Верховным главнокомандующим на Западный фронт для руководства армией и организации контрудара силами конно-механизированной группы.
Выехав на передовую, маршал тотчас же попал в окружение с остатками Десятой армии, и только по истечении двух недель ему удалось пробиться к своим. Но самое скверное было в том, что он, в нарушение распоряжения Верховного главнокомандующего ни при каких обстоятельствах не снимать знаки различия, не избавляться от документов и не снимать награды, приказал своему окружению уничтожить все документы, идентифицирующие личность, и избавиться от наград. (Надо признать, что его приказ выполнили не все.) Переодевшись в крестьянскую одежду, он выбирался из окружения на реквизированной подводе, выдавая себя за колхозника.
Маршала Кулика следовало бы отдать под трибунал в тот же день, как только он вышел из окружения. В этом случае удалось бы избежать огромных и бессмысленных жертв, случившихся несколькими месяцами позже под Керчью и Ростовом, где Кулик снова принял командование войсками. Вопреки ожиданиям, Сталин пожалел его и во второй раз, понизив в звании до генерал-майора.
В ту пору перемалывались целые армии вместе с командующими, так что до одного конкретного человека никому не было дела. Немцы, пользуясь неразберихой, внедряли в ряды отступающих своих агентов. В ту пору их особенно не допрашивали, было не до того, просто расстреливали на месте.
— Мне известно вот что… Бывший маршал Кулик пробыл в окружении четыре недели и вышел в Белосток двадцать третьего июля, а Кондрашов добирался полтора месяца. Вы не спрашивали у него, где он находился все это время?
Подполковник Баранов нахмурился. Дотошность молодого капитана его раздражала, но в его словах была правда, а потом, несмотря на разницу в звании, Романцев обладал куда большими полномочиями и возможностями, чем он. Следовало смириться или, во всяком случае, сделать вид, что ничего не происходит.
— Неужели вы думаете, что, допуская его к такой важной работе, как авиационная разведка, я не проверил его досконально?
— Не думаю, товарищ подполковник. — Романцев поднял глаза на Баранова, ожидая ответа.
Баранов покачал головой:"
"— Ну и настырный же ты малый! Уверен, до больших чинов дослужишься.
— Товарищ подполковник, — строже, чем следовало, произнес Романцев, — я служу Родине, а не чинам.
— Ну-ну… На моей памяти из окружения выходили и через два, и через три месяца, и даже больше… Кто партизанил, кто скрывался. Выходили к своим и опять попадали в окружение, потом опять прорывались. Время тогда было такое.
