Трактор у колодца спрятал, а сам с Зорькиной уплыл на остров, что посередке Потеряева озера. Витьку Зорькина не отшивает. Не веришь? Пойдем, покажу». Антон шел за стариком к озеру. Егор Кузьмич подавал водочную бутылку: «Смотри, вон они на острове пишут тебе бумагу». Антон заглядывал в горлышко бутылки, будто в подзорную трубу, и почти рядом видел, как Столбов, махая рукой, звал к себе. «Ты плыви к ним, плыви, – подсказывал Егор Кузьмич. – Ежели доплывешь до острова, весь секрет будешь знать. Витька – мужик грамотный, поэтому его не отшивает Зорькина из женихов»… Антон медленно входил в теплую озерную воду, хотел плыть, но руки не подчинялись. На берегу появлялся Чернышев и с упреком говорил: «Опять старому трепачу поверил. Хоть ты и инспектор уголовного розыска, но мне больше нравится называть тебя следователем. Я сделал последний ход. Вы проиграли, следователь. Пора вставать»…
– Что?! – вскрикнул Антон и проснулся.
Около кровати стоял Маркел Маркелович Чернышев – усталый, под глазами мешки.
– Пора вставать, говорю.
Антон облегченно вздохнул, потряс головой и виновато сказал:
– Кошмар какой-то снился.
– От духоты это, – Чернышев зевнул. – На градуснике с утра к тридцати подбирается. Горячий денек будет.
Завтракали молча. И только когда допивали чай, Чернышев посмотрел на Антона, хмуро проговорил:
– Серьезное дело, по-моему, складывается. С чего сегодняшний день намерен начать?
– Пойду к Зорькиной.
Чернышев кивнул головой, будто соглашаясь.
– Только смотри… Девица она на язык острая. Чуть что не так, оконфузит, как говорит у нас Слышка, запросто.
Зорькину Антон отыскал на птицеферме. Она стояла в кругу птичниц и, энергично размахивая рукой, что-то объясняла. Дожидаясь, пока кончится разговор, Антон исподтишка приглядывался к Зорькиной. Чернышев не зря назвал ее красавицей. На редкость правильные черты лица, высоко взбитые белокурые волосы, повязанные легкой голубой косынкой, и розовые от лака ногти заметно выделяли Зорькину среди других девушек, а белый халат и черные, несколько старомодные, как отметил Антон, туфли-лакировки делали ее похожей на медицинскую сестру. Казалось, она случайно забежала на птицеферму, чтобы минуту-другую поболтать с подругами.
– Я из уголовного розыска, – сказал Антон, когда Зорькина подошла к нему, и назвал свою фамилию.
– Марина Васильевна. Заведующая птицефермой, – в тон ему ответила Зорькина. – Очень приятно познакомиться. – И улыбнулась так, что нельзя было понять, шутит она или говорит серьезно.
Антон замялся:
– Надо переговорить с вами по одному щепетильному вопросу.
Голубые глаза Зорькиной вдруг сделались синими. Около них сбежались едва приметные лукавые паутинки, а на губах застыл готовый вот-вот сорваться смех.
