– Убили кого?

– Не знаю. Приедет Чернышев, кое-что расскажет, – Антон сел на свое место, облокотился на стол и, подперев ладонями подбородок, спросил:

– Боря, какого ты мнения о Кайрове?

– Хорошего. А что, забижает он тебя?

– Нет, вроде… Понимаешь, по-разному мы с ним на работу смотрим. – Антон задумался. – Порою мне кажется, что Кайров повинность в уголовном розыске отбывает…

– Во куда хватил! Ваше расхождение во взглядах мне понятно. Ты, как молодой орелик, – Медников часто помахал ладонями, – не жалеешь крыльев. С одинаковой яростью готов бросаться и на мышонка, и на джейрана.

А Кайров – старый беркут. Силы напрасно не тратит. Высмотрит, прицелится и… хоп! Готово. Конечно, и у Кайрова есть свои слабости. Нрав у него крутой, самолюбивый – это многих от него отталкивает. Но, как криминалист, скажу тебе, Кайров – голова. Ему крепкие орешки по зубам…

Чернышева пришлось ждать больше часа. За это время Медников высказал свое мнение о девальвации доллара, «установил» подлинного убийцу президента Кеннеди и, стрельнув все-таки у ребят сигаретку, с наслаждением стал наполнять узкий инспекторский кабинет табачным дымом.

В разгар этого занятия и заявился Чернышев. Поздоровавшись с Медниковым, как со старым знакомым, он протянул загоревшую до черноты жилистую руку Антону и, не выпуская его ладони из своей, удивленно спросил:

– Никак, Игната Бирюкова сын? Антон кивнул головой.

– Ну, голубчик, тебя без паспорта опознать можно. Копия бати: лоб упрямый, глаза, что небо голубое. Судя по плечам, и силушка батина досталась, а? Игнат-то в молодости однажды на спор годовалую телушку кулаком по лбу приласкал, та и копытца отбросила.

Медников захохотал:

– Не знал, что лично знаком с потомком русского богатыря.

Чернышев повернулся к нему:

– Истинную правду говорю. Силен его батя в молодости был, ох силен! – и заторопился: – Ну, поехали, голубчики, поехали. Дорогой поговорим. Мой «оппель-председатель» урчит у подъезда.

«Газик» промчался мимо железнодорожного вокзала, встряхнулся на рельсах переезда, вильнул по окраинным улочкам райцентра и, оставляя за собой разрастающийся шлейф пыли, вырвался на широкое, со щебеночным покрытием, шоссе.

Только после этого сидевший рядом с шофером Чернышев обернулся к Антону и спросил:

– Значит, осуществил свою мечту?

– Какую? – не понял Антон.

– Рассказывал мне Игнат, что ты еще в детстве любил разные тайны разгадывать.

– А-а… – улыбнулся Антон. – Осуществил.

– Вот у нас тебе тайна и подвернулась. По порядку рассказывать или вопросы будешь задавать?

– По порядку.

– Не знаю, насколько мои предположения правильны, но, думаю, случай с нашим колодцем заслуживает внимания, – начал Чернышев.