Проверил конспиративные квартиры Исаева — те адреса, что он дал. Предварительно изучил местность, убедился, что нет растяжки — иногда такие, как он оставляли сюрпризы на брошенных или спалившихся адресах. Все было чисто. Работал он один — тут Исаев не соврал. Все денежные заначки Андрей забрал. Там немало было, деньгами его хорошо снабжали. Лене пригодятся. Нашел СВД, пистолет, патроны. Что интереснее, «винторез». Новый, в заводской смазке. Это уже любопытно.
— «Винторез» откуда взял?
— Дал Богданов, — буркнул Максим. — Оружием снабжал он.
— Зачем тебе? — Андрей затянулся, прищурившись от дыма. Со стороны прищур казался подозрительным.
«Винторез» там явно не просто так был.
Исаев медлил.
— Со мной связано?
Снайпер кивнул и нехотя признал:
— Когда узнали, что ты прикрываешь Глодова, разные идеи были, как тебя нейтрализовать. В том числе подставить.
— Так и думал, — что «винторез» его излюбленное оружие все знали. — Доедай быстрей. Надоело здесь сидеть. Завтра выдвигаемся.
Тот доел по-солдатски. Андрей забрал тарелку, подтолкнул к Исаеву бутылку, стоящую у ног, и встал. Он поднялся, захлопнул крышку погреба и остановился докурить во дворе. Пристроил грязную посуду на крыльцо и сел на ступеньку. Так тихо в деревне. Воздух чистый, дыши полной грудью. И звезд полное небо. Пахло сентябрем.
Уже холодает. Осень.
Надо девочкам найти теплую одежду. Столько забот с семьей — обо всем нужно помнить. Полоска кольца тускло светилась на пальце. Чужая такая. Внезапная. Он провел пальцем по гладкому золоту. Кольцо нагрелось от его тела, стало теплым. Хотел Дине такое надеть — не вышло. Ей надел, только ей. Потому что она права, и так нужно.
Когда эти кольца покупал, конечно, ее вспомнил. Все второпях, в последний момент. Зато Лене это было нужно. Он вспомнил, как покупал конфеты, входил в дом и волновался, когда лез за кольцами. Как будто она бы отказала… Кто знает, может, и отказала бы. Она прямо говорила, что о дочери теперь больше думает, чем о нем.
Она его любит.
Видно, что любит. И ему без них — что-то не так, уже что-то не правильно, не хватает чего-то, когда их дома нет. Привык о них думать, о них заботиться, их любить. Они его грели. Это его гавань.
Лена в нем нуждается. Но больше того — дочь.
Как Дина когда-то. Мягкая, ранимая, нежная — обреченная, если не беречь.
Он вспоминал глаза дочери. Пальцы крепко сжались на фильтре — сплющили. Мысли о дочери его топили, как сливочное масло. Воспоминания о ее глазах. Он такое странное чувство начал испытывать, что перед ним все другое меркло. В первый раз — когда Аня родилась. Но с тех пор, как они снова увиделись, это чувство крепло с каждым днем.
