Он закурил, прикидывая, как будет выбираться. В городе облава, видно, машину придется оставить, и идти по маршруту пешком. Почти всю ночь придется провести на ногах.

Первой решил проверить точку с постройкой.

Прошел через холодный лес. Пахло по-осеннему — пряной листвой, немного хвоей и влагой. Вспомнил, как его рвали собаки, в этот раз он это учел, если что, собьет со следа.

Поднялся на пригорок и лег в высокую сухую траву. Пару секунд просто лежал, вдыхая горький запах старой полыни. Затем быстро собрал «винторез» и приник к окуляру.

Черные очертания дома на зеленом фоне нашел быстро.

Есть постройка.

Забор, вспомогательные здания. Палец рефлекторно напрягся на скобе, когда на перекрестии прицела появилась фигура — мужчина с собакой обходили территорию. Андрей заставил себя расслабить палец. Глубоко вдохнул, чуть не кашлянув от запаха полыни.

Осмотрел двор, окна первого этажа и надстройки, напоминающей мансарду, ворота… Его кольнуло предчувствие. По дому, где он провел в заложниках шесть дней, его водили с мешком на голове, не считая подвала. Но пытаясь сопоставить внутренний план дома, который он видел, и схематичные направления, по которым его водили… Кажется, маячок привел его к тому же месту, где держали его.

В этом была логика: держать пленников в одном месте.

На сто процентов Андрей уверен не был.

Долго рассматривал мужика с собакой, пытаясь понять, не тот ли это инструктор, что называл его мразью. Через прицел ночного виденья и с такого расстояния лицо плохо различимо.

Изучил двор, отсутствие света в окнах, количество машин.

Выходило, что людей в доме немного. Непривычно, когда Андрей сидел в подвале, охраны хватало. Часть снялась — почему?

Богданов снял охрану.

Либо Артема здесь уже нет — но что тогда охраняют? Либо охрана понадобилась в другом месте, если план Богданова на исходе.

Не узнаешь, пока не попробуешь.

Андрей замешкался, глотая пар. Вместо кожаной куртки он надел теплое пальто, но стылая земля все равно брала свое. Утром на траве будет иней.

Других точек не было. Со строением одна, не считая банка… Нужно штурмовать дом или отказаться от идеи. Это возможно. Сам заляжет на дно, а Лена улетит с дочкой…

Он прикусил кожаную перчатку.

Лене он не поможет, если его застрелят сейчас.

Но заляжет на дно или погибнет — исход для Лены один. Подождет и улетит в Турцию. А вот он… Как будет жить? Затихарится, как крыса, навсегда упустит возможность другой жизни.

Жизни, которую он вел раньше, до тюрьмы. Хотя бы как в то время, когда его личность была скрыта, а в распоряжении властей не было отпечатков пальцев и биообразцов. Последние годы он так хреново жил и себя чувствовал, что этот шанс казался единственным проблеском в полной никчемности. Без него нет будущего.