Агата хотела уже возмутиться и сказать, что-нибудь нагло-пахабное, когда услышала его спокойное:

— Я говорил тебе, в каком виде ты можешь входить в мой дом?

Агата вздрогнула и снова шумно сглотнула.

— Да….

— Почему тогда ты посмела войти одетой?

Его голос оставался спокойным. Раздражающе спокойным. И одновременно безумно возбуждающим.

Тело Агаты завибрировало. Да как он смеет!.. Снова отдает приказы!

— Раздевайся или уходи.

У него всё очень просто. Или одно, или второе. А у неё нутро выворачивает от желания и неудовлетворенной страсти. Конечно, можно уйти, можно отправиться в первый попавшийся кабак и….

И что? Выискивать среди постояльцев мужчину, отдаленно напоминающего Древнего? Допустим, найдет! А дальше то что? Разве он удовлетворит её, как Захар?

Захар услышал шорох падающей одежды. Отлично. Умная девочка. Не злит его с самого начала, как было в прошлый раз. Прогресс на лицо.

Она скинула одежду и сделала шаг в его направлении.

Он, по-прежнему стоял спиной.

— Ещё… Скажешь хоть одно матерное слово, или посмеешь обозвать меня, повысить голос — вышвырну.

Агата знала, что вышвырнет.

Потому что уже делал так.

Делал!.. С ней!…С дочерью альфы!…

Кровь прильнула к лицу, и она прикусила губу, чтобы не сказать всё, что думает о нем. И сказала бы, непременно сказала бы, если бы её жадный взгляд не скользнул по его широким плечам, обтянутой коричневой тенниской.

Она сразу же вспомнила каков он, когда обнажен.

И подавила порыв.

Сделала ещё один шаг в его направлении.

— Нет. На шкуру ложись. Перед камином. И ноги разведи. Широко. Чтобы я видел тебя.

У Агаты всё оборвалось внутри. Вот так всегда! Спокойный, сдержанный, не терпящий возражений.

В первые вечера она пыталась спорить, насмехаться, показывать, что и она может быть крутой.

Итог? Или она оказывалась под ним, или он говорил «нет». Причем, говорил так, что она на самом деле понимала, что он не изменит решения, как его не соблазняй.

Поэтому, если она хотела получить оргазм именно с ним, ей приходилось подчиняться.

Она обзывала себя разными матерными словами, среди которых шлюха и подстилка были самым мягкими. Но неизменно возвращалась к тому, от чего начиналось — к страсти.

К безудержной страсти к этому оборотню.

Захар был огромным в волчьем обличье.

Не просто крупным. Её он превышал раза в два с половиной, а среди волчиц она была не хилой самкой. И она знала — пожелай он её уничтожить, разорвет одним рывком.

Гордо вскинув голову и ступая на носочки, Агата подошла к шкуре медведя и грациозно опустилась на неё.

Легла на спину, ничуть не стесняясь своей наготы.

И развела ноги.

Лишь после этого Захар обернулся и посмотрел на неё.

Его глаза алчно вспыхнули, когда он увидел желанную плоть.

И учуял запах возбуждения.

Агата была готова принять его.