Вот я, увы и ах, не такая, но восхищаюсь теми, кто готов всего себя отдать за «мир во всем мире». Казанцеву повезло. Вот уж точно выбрал лучшую женщину из возможных: умница и красавица с большим сердцем. Хотя он и сам такой: и умом не обделен, и внешне – мечта из эротических фантазий. Насчет большого сердца я, конечно, сомневалась, но кое-что у него очень достойных размеров, ну и дьявольские крылья хороши, да.
– Ань, а у Димы псевдоним Симачев? Если он родной дядя твоего жениха по отцу, то тоже должен быть Казанцевым, нет?
– Дима взял фамилию матери.
– Жаль закрыто, – вздохнула я.
– Ну и бог с ними, – махнула рукой она. – В пятницу в «Паризьене» будем отмечать мое тридцатилетие. Приходи обязательно!
– Это лишнее, – смутилась я, – там будут друзья, все свои, зачем…
– Брось! Там будет столько народа, что даже я не всех знаю.
– Ань, но…
– Отказы не принимаются! Все, я убегаю.
Я обреченно смотрела ей вслед, потом сфотографировала график работы бутика: хотя бы знаю, что подарить.
Вечером в пятницу я долго крутилась перед зеркалом.
– А! – откинула черное платье. – Была не была! – и приложила свое собственное творение. Длинное, двухцветное, эффектное. Лиф а-ля танцовщица из черного бифлекса облегал грудь, как вторая кожа, но на виду оставлял только ключицы; спина открыта до середины.
Волосы взбила естественной волной и, перекинув через плечо, зафиксировала, чтобы спину не закрывали. Макияж вечерний, выразительный и загадочный. Немного духов на запястье и шею, черные шпильки – все, теперь я готова покорить мир!"
