И пусть они целуются в моей приёмной, обнимаются и говорят о свадьбе, главное, с улыбкой. Не думал, что моё мнение изменится. Но всё, как известно, познаётся в сравнении.

Оказывается, бо́льший позитив в каждый мой день вкладывала Олеся, а острые перепалки и стремление поддеть друг друга, отстояв свою точку зрения, стали неотъемлемой частью, лишившись которой мой мир померк. Я соскучился по её голосу, но смелости набрать её номер и услышать холодное «Здравствуйте», недостаточно. Просмотрел множество объявлений и новой рекламы, но при поиске по названию агентства, мне показывается старый адрес. Три дня подряд стоял у её дома, надеясь хотя бы увидеть, но окна её квартиры зияли удручающей чернотой, а у подъезда караулил бывший с потрёпанным видом и скромным букетом маргариток. По несколько часов мы ждали её, и ни одному из нас не улыбнулась удача. В этой ситуации я радовался, что после нашего разговора она не кинулась в объятия бывшего. Хотя Миша прав: всё, что в первую очередь пришло бы в голову, от самого простого до самого неординарного, Олеся не сделает.

Единственное, что я осознал: чем дольше времени я провожу без неё, тем дерьмовее себя чувствую. Друг прав: как только в игру вступили эмоции, я попал.

Не слышу, как открывается дверь, но подняв голову, вижу Веронику, которая не решается меня окликнуть:

– Что такое?

– Максим Максимович, – почему-то шёпотом, – а можно вас на обед пригласить?

– Меня? – вот только помощницы мне не хватало в качестве вздыхающей поклонницы.

– Вы ничего не подумайте, – оправдывается, – я без какого-либо намёка. Просто, пожалуйста, пойдёмте пообедаем. Это важно, – произносит одними губами, оглядываясь на Яну.

– Хорошо. Пойдём, – смотрю на время, которое указывает, что идея Вероники пришлась как нельзя кстати.

Спускаемся в лифте, но помощница молчит и шумно вздыхает. Девушка несомненно желает что-то сказать, но, вероятно, ждёт, когда мы окажемся на первом этаже. Привычно беру рыбу и салат, а когда подходим на кассе, всем своим видом Вероника показывает, что заплатить за неё должен я. Допустим. Молча оплачиваю, и она ведёт меня к самому дальнему столику, который так любила Олеся. Здесь, скрытые огромным цветком, мы словно за ширмой.

– Слушаю, – подталкиваю к разговору, не представляя, что она скажет.

– Между вашим отцом и Яной ничего нет. Это игра, – выдаёт на одном дыхании, словно хранила важный секрет, которым желала поделиться.

– С чего ты взяла?

– Вчера, когда вы были в суде, они разговаривали в кабинете. Дверь была приоткрыта, в приёмной тишина, а ваш отец громко разговаривает…

– Ты подслушивала? – Вероника тушуется, опустив глаза и заливаясь краской. Бесподобная реакция, но теперь мне безумно интересно, что она услышала. – Это некрасиво, но я слушаю.