Спешу в офис с чётко сформированным планом действий, который включает в себя беседу с партнёрами и переезд. На секунду представляю ярость, которую обрушит на меня Олеся, и улыбаюсь, как идиот.
Подмигиваю Веронике, словно мы заговорщики, связанные тайной и на счастье застаю отца в кабинете Яны. Увидев меня, Макарова меняется в лице и обнимает его, чтобы поддержать легенду о скором браке и отношениях.
– Отлично, что вы оба здесь. Ваши доли я выкупать не собираюсь, – останавливаю жестом рвущийся из Яны поток, чтобы продолжить: – Из дела выхожу. С данной минуты моя доля выставлена на продажу. Либо выкупаете вы, либо сторонний человек. Срок до понедельника. Решение окончательное и обжалованию не подлежит, – всегда мечтал произнести фразу, множество раз услышанную в зале суда. И судя по удивлённым лицам, такого поворота никто не ожидал. – Завтра заберу свои вещи и фикус, – почти покинув окаменевших Яну и отца, задерживаюсь в дверях: – Веронику тоже забираю."
"С невероятным удовольствием покидаю офис. Девушка, не задавая лишних вопросов, семенит следом с небольшой коробкой в руках.
– А сейчас куда? – спрашивает уже в машине, когда выезжаю с парковки.
– Ты сейчас домой. Мы возвращаемся в наш старый офис, точнее, в соседний.
– Угловой? Он же неудобный.
– Ты можешь остаться, – предлагаю вариант, который её не устраивает.
– Угловой так угловой, – соглашается.
– Позвони Мальцевой и Славину, перенеси встречи на вторник и среду соответственно, оповестив об изменении адреса.
– Будет сделано, – записывает в ежедневнике. – А канцелярия, папки, кофемашина?
– Всё будет, – щёлкаю Веронику по носу. – До понедельника свободна.
Высаживаю помощницу и еду к Изотову на работу, чтобы обсудить вопрос моего ухода и суммы, которую он обещал. Прошу у Стрелкова фото, чтобы оценить масштаб работ в помещении. Белые стены, требующие покраски, и уборка – максимум, что необходимо. Поэтому сразу созваниваюсь с фирмой, занимающейся оформлением офисов, и бесконечно довольный сложившимися обстоятельствами предвкушаю встречу с милой Олесей.
Глава 28
Олеся
– Так, а почему покрасили в белый? – с интересом разглядываю стену, которая пятый день уничтожает меня ужасающим цветом. Забываю спросить, кто здесь располагался до меня, но точно что-то из серии Ворона.
– Потому что она тёмно-зелёная, и сделать её сразу светло-сиреневой невозможно. Сначала белый, а затем основной цвет.
– Ясно, – открываю жалюзи, впуская солнечные лучи, – сразу стало светлее, а то будто в норе сидели.
– Завтра покрасят в нужный, и наш переезд можно считать завершённым, – Вера скачет посреди офиса.
