Зажимаю его ладошки в своих – мокрые, с капельками пота. Поправляю одеяльце, задерживая руку на маленьких ножках. Прижимаю губы к мокрому лбу.

– Никому тебя не отдам! Слышишь? – шепчу, глотая соленые слезы. – Потерпи немного. Осталось чуть-чуть! – глажу еще почти плоский живот. Четыре недели слишком маленький срок… – бросаю взгляд на кровать, с которой раздается размеренный тихий храп. – Сашенька, теперь с нами папа. Вместе мы справимся…

Глава 26

Спустя неделю

Макар

– Ты бы перевернул мясо, иначе подгорит, – Никита бросает на меня недобрый взгляд.

Стискиваю челюсти, переворачиваю румяные шкворчащие куски мяса на гриле.

Смотрю сквозь Ника, задаю давно интересующий меня вопрос.

– Зачем ты женился на Юле?

– Она сама просила меня об этой услуге. Ей нужна была защита от Макса и Ирины. Они сделали неродившегося мальчишку наследником фармацевтической империи и хотели сами его растить, правильно воспитывать в традициях элитной бизнес-семьи, – Никита фыркает. – Из тебя-то ничего не вышло, вот они и подсуетились.

– И ты с удовольствием помог, – сжимаю кулаки.

– А что? Ты бы отказался помочь другу?

Я стою у мангала во внутреннем дворе дома, семья в лице Ирины. Отца, Юли и сына играют на площадке в ожидании шашлыка, который мы жарим добросовестно с Яшиным.

– Да, – рычу я. – Ты же знал, что она девушка твоего лучшего друга!

– Насколько я помню, ты переспал с Юлей, чтобы отомстить Ире!

– Ты чего несешь?..

– Правда? – тихий голос Юльки за моей спиной. Неохотно разворачиваюсь, смотрю в чистые глаза цвета неба.

– Прости, Малыш!

Юля встряхивает русой копной волос, подходит ко мне, целует в щёку.

– Покровский, ты не исправимый!

– Это плохо?

– За то и люблю.

Юлька застегивает все пуговицы на теплом плаще. Осматривает румяные кусочки.

– Может, уже можно забирать, а то Сашеньке уже пора в дом заходить. Он хочет со всеми поесть на улице!

– Да, бери эти, – указываю на два шампура и на гриль.

Юля собирает куски, уносит. Остаемся с Ником одни. Замираем, глядя молодой женщине вслед.

– Она красивая, грациозная, женственная. Жаль не моя, – удрученно сообщает Никита."

"Хмыкаю. Горжусь своей женщиной. Она – лучшее, что случилось со мной в жизни.

– Жаль…

Смотрю на чистое безоблачное небо, и меня накрывает желанием поговорить начистоту.

– Ник, может, тебе перестать приезжать к нам. Ситуация изменилась в корне. Теперь я здесь, со своей семьёй.

– Вот как? – светлые брови друга ползут недовольно вверх, губы складываются в узкую полоску. – Когда у вас в семье была беда, Ник был нужен, а теперь, давай до свиданья. Не получится так!

– Почему? – повышаю голос. – Тебе нужна своя семья, собственный ребенок. А так получается чехарда. Я не могу сказать собственному сыну, что я его отец.