Бережно прикоснувшись к лобику чужого крохи, я снова провела сравнительный анализ своей температуры и его. Потом я поочередно касалась лба каждого малыша, понимая, что лоб Кристиана горячий. Память кашляла страшными словами: “Пневмония!”, смачно добавляя “Двусторонняя!”, а потом плевалась словом: “Отит!”.

– Мадам, что с вами? – спросила Милдред.

– Мне кажется, он горячий… – прошептала я, глядя на кормилицу. – Ты почему не сказала?

Ответа я не расслышала. Он утонул, заглушенный моими сумбурными мыслями.

“Простыл?!”, – спросила я мысленно у себя. “Укутать!”, – произнес кто-то внутри голосом бабушки.

 – “И горчичник на всего ребенка! Луком закапать в нос, пятки натереть перцем, надеть шесть пар теплых носков и молиться, чтобы выжил!”. “Наоборот! Никаких укутываний!”, – возразил кто-то, пока я глазами искала хоть кого-нибудь из слуг. А они как назло все куда-то подевались! – “Антибиотики! Ударная доза! Открыть окно на проветривание!”.

“Какое на проветривание!”, – спорила бабка внутри. – “Мозги проветри! Сквозняки ребенку пускать! Надо так, чтобы в комнате вздохнуть нельзя было!”.

– Прекратите, – прошептала я.

 – Мы отправим за доктором!

“От докторов одно зло!”, – твердила бабушка внутри. – “Как напичкают лекарствами! А потом хуже будет!”.

“Тебя только за один горчичник надо сжечь как ведьму! И в нос перед этим капать каланхоэ, пока ты сама о смерти молить не будешь!”, – спорил еще один голос.

Я мчалась по коридору так, словно счет шел на минуты.

Видимо, все заняты приготовлениями к помолвке.

– Мария! – позвала я, глядя на себя в зеркало. Сейчас я напоминала себе городскую сумасшедшую.

– Мария! – повторила я, но уже в другой коридор.

Испуганная Мария уже мчалась ко мне.

– Срочно! Доктора! – взмолилась я. – У ребенка жар!

Мария обернулась и закричала: “Доктора! Срочно! Доктора!”.

– Бегу! – послышался отдаленный голос. Что-то грюкнуло, а Мария попыталась меня успокоить: “Тише, тише…”.

– Мы тут зал украшаем и холл… – заметила она, уводя меня в комнату.

– Нет, к ребенку! – прошептала я, таща ее за руку в комнату с малышами.

Мы вошли. а Мария, посмотрела на бледную Милдред, которая то и дело трогала свой лоб, лоб Кристиана и лоб своего сына.

– У моего сына… у него жар, – прошептала я, подходя к колыбельке с замиранием сердца. Мне казалось, что за ту секунду, которую я моргнула, ребенку стало хуже.

– Сейчас проверим! – прошептала Мария, трогая лобик Кристиана. Внезапно она улыбнулась. – Да! Ну так он же дракон! У него всегда температура тела выше, чем у обычного человека.

– А если он заболел? – прошептала я, чувствуя, как меня еще трясет.

– Дракон не может заболеть. Драконы если и болеют, то крайне редко, – заметила Мария.