Иногда люди неожиданно сердятся, теряют голову, и оружие начинает стрелять. Я ясно излагаю? — задавая последний вопрос Андрюша рассматривал потолок над стойкой бара.
— Вполне. И прошу вас, Андрей, спрячьте недовольство. Я не отнимаю у вас кусок хлеба, давайте поговорим нормально. Я ничем вас не обижаю. — Андрюша вздохнул и перевел взгляд на мое лицо. — Напомните мне, пожалуйста, о чем шел последний разговор между Кутеповым и Коваленко?
— Коваленко был весел и обещал удивить Михаила Петровича некими сведениями, — уже не так сухо, сказал Андрей.
— А Михаил Петрович не догадывается, о чем могла идти речь?
— Он уверяет, что нет.
— А вы? Как думаете вы?
Андрей положил локти на стол и какое-то время пристально изучал мою физиономию. Кажется, она ему не понравилась.
— Софья, как много вам известно о семье Кутеповых? — спросил наконец.
Мы были близко, чувствовали дыхание друг друга, и я ответила честно:
— Не многим больше чем вам, когда вы только начинали расследование. Но у меня есть серьезный источник.
— Но не Михаил Петрович? — подняв брови, произнес Андрей.
— Но не Михаил Петрович.
Сыщик снова откинулся на стул, пошевелил губами и бровями и с полным недоумением выпалил:
— Тогда мне вообще не понятна ваша роль!
— Давайте не будем углубляться в мою роль, — мягко проговорила я. — Достаточно того, что Михаил Петрович лично попросил вас быть со мной откровенным. Или я ошибаюсь?
— Отнюдь. Именно так он и выразился. Но у меня упорно складывается впечатление, что вы представляете третье лицо. Коваленко еще кому-то перешел дорогу?
— Вы очень любопытны, Андрюша, и очень догадливы, — усмехнувшись, вильнула я.
— Кто?
— Если бы я могла, я бы вам сказала.
— Интересно! — фыркнул детектив, достал из кармана пачку сигарет, выудил оттуда одну штуку и долго мял ее в пальцах.
— Вас что-то смущает? — поторопила я.
— Я думаю с чего начать, — произнес детектив и, так и не прикурив, медленно, подбирая слова, повел вступление: — Две недели из трех, что нам дали на расследование, мы провели на Дальнем Востоке.
— Подождите! — перебила я.
