Я должна это знать, так как в убийстве Коваленко могли использовать кого-то из окружения вашей дочери… — Данную формулировку можно назвать чрезвычайно щадящей.
По мере того как я говорила, пальцы Кутепова расцепились, закинутая нога сползла с колена и со стуком опустилась на пол.
— Кто…? — выдавил он. — Кто тебе сказал?
— Никто. Я догадалась сама. И главное — я хочу вам сказать, дальше стен этой комнаты, наш разговор не выйдет. Я умею хранить чужие секреты.
— И от Назара? — хмуро спросил Кутепов. Растерянность постепенно покидала его.
В принципе, я могла бы ударить себя в грудь и слезно поклясться, но, избегая пафоса, только кивнула. Михаил Петровичу этого показалось мало:
— Ты понимаешь, что от этого может зависеть будущее моей дочери? — настойчиво произнес он.
— Понимаю, — серьезно ответила я. — Если бы не понимала, то разговаривала сейчас не с вами, а с кем-нибудь из окружения Ренаты — задавала бы вопросы, на которые без лишней шумихи, можете ответить и вы.
Михаил Петрович встал, обошел письменный стол:
— Сколько еще человек в курсе дела? — спросил, разглядывая семейную фотографию на стене.
— Только участники, — немного слукавила я. Антон наверняка доложит Туполеву о результатах поездки, но знать об этом Михаилу Петровичу совсем не обязательно. Мы только время потратим объясняя друг другу, что Назар, как человек порядочный трепаться на всех углах не будет.
— Попробовать наркотики предложила Рената, — стоя полу боком ко мне и так тихо, что я решила, что ослышалась, сказал Михаил Петрович.
— Откуда вы это знаете?
— Она сама сказала.
— А может быть, она покрывает кого-то другого?
— Может быть и так. Но я ей верю.
— Почему?
— Потому что это месть. Мне, — опустив голову, почти прошептал Кутепов.
— Откуда вдруг? — удивилась я. — И почему именно двенадцатого апреля?
Михаил Петрович вернулся на диван и, нажимая пальцами на виски, сказал:
— Это длинная история…
— Я готова ее выслушать. И, прошу вас, Михаил Петрович, — я на вашей стороне, будьте откровенны.
— Десятого апреля позвонил Яша, сказал, что освободился, и как-то так получилось, что вроде бы я сам предложил ему приехать сюда. Рано утром одиннадцатого он перезвонил, сказал, что вылетает, и я сообщил о его приезде семье. Рената встала на дыбы. «Если ты снова начнешь встречаться с этим типом, — сказала она, — то потеряешь меня».
— Почему она так ненавидела Коваленко?
— Мне кажется, Рената до сих пор не верит в случайность гибели Елены. Она подозревала и подозревает Коваленко.
— Вы это обсуждали?
— Нет. После появления в нашем доме Бьянки, Рената несколько замкнулась.
— А как она вообще относится к мачехе? Я не заметила в них особенного отчуждения…
— Скорее так, — согласился Михаил Петрович.
