— Слушай, я благодарна за заботу, хоть и столь… своеобразную, но я не могу брать деньги у чужого человека. Я вполне справлюсь сама…

Его ладонь вдруг оказалась на моей щеке, большой палец мягко огладил внезапно загоревшуюся под прикосновениями кожу…

— А вот будем ли мы с тобой и дальше чужими людьми — это решаешь только ты, — заметил он ласково. — Я знаю, чего хочу. Очень простых вещей, Настя: смотреть на тебя. Говорить с тобой. Гулять с тобой… Я не стану сейчас обещать тебе золотых гор и рая на земле, потому что никто из нас не знает точного будущего, но каждый может его построить таким, каким хочет.

Я бы хотел — с тобой. Уж извини, что говорю тебе это прямо и честно, без игр и ужимок… но уж как есть.

Я стояла перед ним: совершенно растерянная, не понимающая, чему верить…

И абсолютно точно не готовая сейчас сказать ни да, ни нет.

— Я не тороплю, — добавил Рома, словно прочитал мои мысли. — И, наверно, мне уже пора. А ты… поспи хоть немного, прежде, чем снова возьмёшь на себя роль героини.

Он легонько взмахнул рукой мне на прощание, оставляя после себя ощущение пустоты, и бесшумно скрылся за дверью…

***

Глава 30

Три месяца спустя

Комната безнадёжно пропахла чем-то кислым, неприятным, вызывающим отторжение, но он этого совершенно не замечал.

Лёжа на диване, лениво тыкал в кнопки пульта от телевизора, перескакивая с канала на канал, скользя по экрану бессмысленным взглядом, но едва вообще видел при этом картинку перед собой…

Точно такой же — бессмысленной и пустой — была вся его жизнь последние три месяца.

Из прихожей вдруг послышался шум: перестук каблуков, звук отворяющейся двери. Он с досадой поморщился: припёрлась. Сейчас начнёт выносить ему мозги, свистеть над ухом…

Она появилась на пороге гостиной почти мгновенно: явилась, как говорится, не запылилась.

Обвела взглядом комнату, посмотрела на него… Скривила рожу от отвращения, точно перед ней было какое-то мерзкое насекомое.

Он, впрочем, отвечал ей полной взаимностью. Вгляделся в стоящую перед ним фигуру: она все ещё была красивой, все ещё была эффектной, хоть и заметно округлилась за последнее время. Вот только не вызывала в нем и малейшей доли прежних чувств…

Может быть, все это время его просто возбуждала сама запретность их связи.

А может, он на самом-то деле никогда и не хотел переступать границу, за которой кончался просто секс и начиналась настоящая жизнь…"

"— Саш, ты что, опять не ходил на работу?! — набросилась она на него с упрёками. — Ты же обещал мне, что возьмёшься за ум! Если все так дальше продолжится — автомастерские попросту разорятся ко всем чертям!

Снова она все о том же. Ну разорятся — да и фиг с ними! Что ему было терять теперь, когда он и так уже все потерял? Уж точно не то, что ему никогда и не принадлежало вовсе.