— Может, мне стоит зайти попозже? Вы двое кажетесь… занятыми.

Теплый румянец разливается по моим щекам, и я зарываюсь лицом в шею Драго.

— Твои способности обломщика на высоте, — огрызаюсь я. Неужели я не могу уделить двадцать чертовых минут своей жене? — Что случилось в Бостоне?

— Дон Леоне скончался, — говорит Филипп, его взгляд устремлен на крышу автомобиля. Кажется, мы доставляем ему неудобства. Хорошо."

"— Он много болел, так что это было ожидаемо. Кто возьмет на себя заботу о Семье? — Я оттягиваю трусики Сиенны в сторону и кончиком пальца поглаживаю ее мокрую киску.

— Нера Леоне.

— Женщина, официально возглавляющая семью Коза Ностра? — Мои брови сходятся вместе. — Это будет впервые.

Теплое дыхание Сиенны овевает мою шею, и она вздрагивает, когда я ввожу в нее палец.

— Ну, это ненадолго, — продолжает Филип. — Один из наших информаторов только что прислал сообщение. Кто-то напал на нее.

Понятно. Готов поспорить, что это кто-то из ее собственной Семьи.

— Каково вознаграждение?

— Два миллиона. И сицилийцы уже взялись за работу.

— Черт. Когда?

— Вчера. — Он переминается с ноги на ногу, а его глаза блуждают куда угодно, кроме салона машины.

— Сицилийцы работают двадцать четыре часа. Если они взялись за дело вчера, то она уже мертва. — Я просовываю еще один палец в киску жены, наслаждаясь тем, как дрожит ее тело. — И если это все, что ты хотел мне сказать, то тебе лучше убираться, иначе ты тоже будешь мертв.

— Понял. — Филипп поворачивается каблуках и широкими шагами направляется обратно к дому.

Переставив свою руку, я щиплю клитор Сиенны, затем нажимаю на него большим пальцем.

— Это было быстро. — Я зарываюсь носом в ее волосы, чтобы вдохнуть ее аромат, и чуть не задеваю глазом декоративный цветочный гребень, закрепленный на ее макушке. — Может, перестанешь покупать опасные аксессуары для волос?

Сиенна хихикает мне в шею и извивается попкой, насаживаясь на мой ноющий член. Я скольжу ладонями по ее милой попке и хватаю край трусиков, разрывая их.

— Желтые? — спрашиваю я, вытаскивая из-под нее кружевную ткань.

— Да, — отвечает она, возясь с молнией на моих джинсах. — Твой любимый цвет.

Как только мой член освобождается, я хватаю ее за ягодицы и насаживаю на свой пульсирующий член. Сиенна вдыхает и, обхватив мое лицо ладонями, прижимается лбом к моему.

Большинство тихих звуков, которые она издает, теряются для меня, и я ненавижу, когда меня лишают возможности слышать ее стоны и вздохи, когда она скачет на мне верхом. Но я все равно чувствую, как ее дыхание смешивается с моим. Кончики ее пальцев, гладящих мое лицо.