Думаешь, ты одна волновалась?

— А-а-а, вот как это теперь называется? Потому ты такой спокойный, смотрю! А я? Я? Как мне маме твоей в глаза смотреть?

— Ты — самая красивая… Вон там, салфетки влажные.

— Гад. Ненавижу. Бо-о-о-оже… Губы, как вареники…

— Очень вкусные губы.

— Молчи вообще. Опять не брился. Все щеки красные.

— Мне нравится.

— И засос! Опять на шее засос! Боже, ты — животное!

— Ну, у меня тоже весь затылок в царапинах…

— О-о-о… Больно?

— Поцелуй, пройдет…

— Ох, все! Я-то думала, там что-то серьезное… Как я выгляжу?

— Офигенно.

Поехали? А то родители уже в недоумении, наверно, чего мы тут застряли…

— Поехали.

— Ты уже не злишься?

— Очень злюсь.

— Красивая такая, когда злишься… И, Мара…

— Что еще?

— Скажи маме, что сына назовешь Михо.

— Ка-какого сына? Ты чего?

— Как какого? Нашего.

Будущего.

— Да я же не беременная!

— Это дело поправимое.

— У-у-у… Ненавижу… А почему Михо?

— Дед так хотел. У него в войну побратим был русский, Михаил звали. Они пообещали друг другу сыновей именами своими назвать. Михаил сдержал обещание, назвал сына Теймуразом. А дед… Дед не смог. Одни девочки рождались. И он все говорил, что первого внука непременно Михаилом назвать надо будет…

— Ох… Я опять плачу…

— Да чего вдруг?

— Так трогательно… Ой… Михаил Тигранович…

— Мне нравится.

Звучит. А тебе, киса?

— И мне. Но я еще ничего не решила! Я все еще думаю!

— Ну думай, думай… У родителей дом старой постройки, стены толстые. Хорошо думать будет…

— Бесстыжий.

— Но ты же меня такого любишь? Любишь, ну?

— Люблю…

* * *Смотрю в глаза, мой светлый Тигр,Огнем горящий в полумраке.

И осыпаясь снопом искр.Душа сжимается от страха.Твой хищный желтый гордый взглядМеня с ума так прочно сводит,Что без оглядки сны летятв тобою созданную пропасть.Я утону в тебе, мой Тигр.Я понимаю. Принимаю.А ты — на самом дне схвати —И к солнцу, к свету, к небу.К раю.

27.03.25Конец"