Я не Монте-Кристо

"Я не Монте-Кристо

Тала Тоцка

Пролог

— И в чью башку пришла эта идиотская идея, хотел бы я знать? — Никита хмуро окинул взглядом стоящего перед ним начальника службы безопасности. И очень хотелось верить, друга. — Кому захотелось так меня подставить?

— Так ведь мальчишка сам ко мне подошел, я расценил это как знак свыше, — Димыч смотрел, не моргая, уверенный в своей правоте. Впрочем, как всегда. — Я неподалеку припарковался, наблюдал, а его водитель в дороге застрял, подрезал кого-то, вот пацан и решил, что меня прислали взамен. Ему сказали, видать, что за ним Дмитрий на серебристом «мерсе» выехал.

Подошел, спросил: «Вы Дмитрий?». «Дмитрий», — говорю. «Вы за мной?». Так а я разве не за ним? «Садись, — говорю, — родной, сейчас домчим». У него телефон разрядился, он номер машины сверить не мог, и скажи, что нам не подфартило?

Никита продолжал в упор смотреть на Семаргина, в душе соглашаясь с приятелем — такой случай глупо было упускать. Но только в душе.

— Это уголовная статья, Димыч. Ты не знал?

— Она не заявит, Никитос, — уверенно выдал Семаргин, — не тот случай. Зато бумажки тебе тут же в клювике принесет.

— Он ребенок.

Сколько ему? Семь, если не ошибаюсь?

— Да ладно тебе архангела изображать, Ник, ты посмотри, как она прет, у нас нет шансов. А из-за сына быстро станет сговорчивей.

Никита отвернулся к окну, чтобы Димка не видел его глаз. Не такой он хотел победы и не такими путями собирался сражаться за свой бизнес. Она ворвалась, как ураган, как эпидемия, похоронив под грудой обломков его самые лучшие и прибыльные проекты. А теперь готовилась перехватить тендер, за который отвалено было столько, что эти суммы просто неприлично было произносить вслух.

«У тебя нет шансов, — их лобби-агент лишь разводил руками, утирая со лба испарину, — там денег, как у графа Монте-Кристо, ты ее не перешибешь, Никита Александрович».

И по-хорошему, Димыч был прав, если бы не личный пунктик Никиты Елагина. Он и без того одержит верх над этой хладнокровной стервой, но играть будет по-своему, и уж тем более, не станет вмешивать сюда детей.

— Где он? — повернулся к Семаргину.

— На нашей тренировочной базе, — друг и не пытался скрыть досаду, наверняка сожалеет, что Елагин проявляет такое малодушие, — подумай, Ник, когда еще выпадет такой шанс? Мальчишка без разговоров сел в машину, решил, что мы новая охрана его мамочки.

Кажется, он до сих пор в этом уверен.

— Хоть на это у тебя хватило мозгов, не напугать ребенка, — хмыкнул Никита, — поехали.

Всю дорогу он спрашивал себя, откуда в нем выискалось столько благородства, хоть на самом деле глубоко внутри знал ответ — сыну Сальмы Фон-Россель было семь лет, столько же, сколько могло быть его сыну. Никита Елагин готовился к войне с этой самой Фон-Россель, но он не собирался воевать с ребенком.