Он часто вот так наблюдал за мной, ожидая, когда проснусь. Смотрел как на самое дорогое в его жизни и словно не мог насмотреться.
Я улыбнулась спросонья, а потом вспомнила все и улыбаться перестала. Но недаром говорят, что утро вечера мудренее. Глядя на вот такого Когана, не могла на него злиться. Мне до сих пор было тяжело совместить его с Владыкой, слишком противоположные чувства они у меня вызывали. Свихнуться можно, когда понимаешь, что передо мной муж, от которого сбежала и за которого сама же вышла замуж! Но ведь он сам всё так запутал.
– И каково тебе было наблюдать, как я убегаю от тебя с твоим же охранником, бросив все?
– Паршиво было, – после заминки, не понимая, как реагировать на мое настроение, признался дракон.
– Наверное, думал дело в потере девственности, спешил успокоить, что с этим проблем нет, мне нечего бояться, а тут такая засада. Пришлось играть дальше и тащить в храм, пока не пришла в себя после знакомства с приятными бонусами близких отношений между мужчиной и женщиной.
Черты Когана потекли, являя мне Владыку, не отводящего от меня напряженного взгляда.
Если считать образ Владыки основным, а Когана созданным искусственно, то я всё же влюбилась в мистера Хайда.
– Когана верните! – ледяным тоном потребовала я.
Глаза дракона налились бешенством, но вернул. Наверное, считал, что и так достаточно долго потворствовал мне, и тоже имеет право злиться.
– Знаешь, я все же приличная женщина, что бы ты себе ни думал, и замуж вышла за Когана. Добровольно.
– Что это значит?
– Мозг тебе выношу, разве не видно? – нагло заявила ему, отыгрываясь за обман. Ведь ловко он меня в храм затянул и в постель уложил. – С чувством, толком и большим удовольствием.
Но, услышав об удовольствии, дракон сделал свои выводы.
– Это значит, я могу поцеловать свою жену? – нависая надо мной, с вызовом и зло уточнил Коган.
– Ну… я бы предпочла вначале умыться, почистить зубы, а потом… – Безмятежно глядя в разъяренные, но ставшие уже родными глаза, я закончила: – Потом да, можешь.
Шок – это по-нашему! Его смятение длилось пару секунд, а потом Когана не смутили ни мои нечищенные зубы, ни неумытое лицо. Поцелуй был бережным, ласковым, осторожным, словно каждое мгновение он ждал, что я сейчас его оттолкну. Но я его обняла, зарываясь пальцами в волосы и притягивая ближе, и дракон сорвался. Налетел на меня тайфуном с обжигающими ласками и умопомрачительными, глубокими поцелуями.
Треск моей рубашки известил о том, что она пала жертвой нашей страсти.
