Тру глаза, в которые давно уже будто битого стекла насыпали.
Ни одной новой мысли. Ничего.
— Ищи, Гордей. Лучше всего прятать на видном месте. Но притоны все в городе обыщи. Может, там ее заперли?
Все подвалы не просмотреть. Нереально! И невозможно! Границы у нас под контролем, точно знаю, что Регину из страны не вывозили. Но кроме этого ничего у меня нет.
Отключаюсь, чувствуя только одно желание, — повалиться в кресло и бахнуть виски. Но расслабляться далеко не время.
Чуйка говорит, что за этим стоит Грек. Но ни одной улики накопать не могу. И его тайные места тоже все переискали.
На приеме у него надеялся, что какая-то информация выплывет.
Но, черт, из-за девчонки ничего не успел!
Даша…
Где-то под рубашкой невольно расползается теплая волна.
Девочка моя… Ни разу не усомнился в том, что она рассказала. Ни на секунду.
Еще и меня утешать пыталась, успокоить.
А я — подонком себя чувствовал, рассказывая ей все, как было.
Боялся, — отшатнется. Ненавистью в глазах меня прожжет.
Ведь, по сути, я почти как Кобра с ней поступил. Заставил.
Самому себе руки выломать хочется.
А она после этого с таким теплом ко мне потянулась…
Даже не верится.
Но ни одной никогда и в голову не приходило свою историю рассказать. В место это свое особенное привести. Никогда. А тут вдруг…
Показать ей хотел, что я не чудовище, что обычный человек? Для этого рассказал? Наверное.
Но… Будто током всего прошибает, когда тревогу и нежность эту в глазах ее вспоминаю. Даже тогда, когда первая ночь наша вместе была.
Я привык все контролировать, все решать. Руководить, приказывать и за все и всех нести ответственность. За семью, за всех моих людей. И к этому привыкли.
Странное щемящее чувство. И самого затапливает щемящей нежностью. Заливает.
Абсурдно, странно, ненормально.
Плюнул бы на все, и к ней бы вернулся.
Видимо, старею.
Но даже вспомнить не могу, когда было по-другому. Чтоб не я вопрос решал, не ко мне с проблемами приходили, а кто-то вдруг бы потянулся, прильнул ко мне просто для того, чтобы вдохнуть сил."
"Что-то очень тонкое, — но такое, на грани нервы.
Маленькая. Такая маленькая, такая хрупкая и нежная. А меня, большого и сильного решила подбодрить, заботой укутать.
Неужели ей не все равно? По-настоящему, а не потому, что защиту потерять боится?
Ко всему привык. К страсти бешеной, взаимной. От которой обоих разрывает. К тому, как ластятся и чуть ноги не вылизывают. Но к такому… Такого я еще, кажется, не видел.
И хрен знает, как реагировать. Дикость какая-то.
